Книга Закон треснувшего корешка, страница 133 – Анастасия Шелест

— Какого черта? Что это вообще было?

Смущение, страх и негодование переплетаются так плотно, что я не могу их отделить. Пальцы еще подрагивают, дыхание сбито, и щеки пульсируют.

Марк усмехается, окинув меня откровенным взглядом. Русая челка спадает на лоб, прикрывая глаза, но от хитро сощуренных зеленых глаз не скрыться.

Для него это все шутки. В порядке вещей. Незачем так реагировать.

Я повторяю это про себя, но, когда рука Марка бегло касается моего плеча, давлюсь воздухом, а он спокойно протягивает:

— Прости мне эту маленькую вольность, птичка. Не сдержался. Стало чертовски интересно. – Он хмыкает, укрепляя справедливость моих предположений, и пожимает плечами, отмечая: – Но карандаши в меня полетели только красные.

Справедливое возмущение не срывается у меня с языка. Я осматриваюсь, замечая под ногами десяток красных карандашей, и захлопываю рот, так ничего и не сказав.

Вот как. Он сделал это, просто чтобы помочь мне. Понятно.

Что-то внутри противится этой мысли, но я не хочу разбираться. Чтобы избавиться от странного ощущения, я поднимаю взгляд и, виновато сведя брови, прошу:

— Вылечи, пожалуйста. Ты же можешь.

Секундный смешок срывается с губ Марка, и он сводит брови, криво улыбаясь.

— Ну уж нет. Сама ранила, сама и лечи.

Спятил? Да я чертов карандаш могу вогнать только в чью-то руку. Мало ли, чем закончится попытка все исправить. Он не боится остаться вообще без руки?

Да и я понятия не имею, как это сделать. У Марка всегда получалось так легко и непринужденно, словно это ничего не стоит, но теперь я понимаю, насколько это непросто.

— Прикоснись и представь, как рана затягивается. Подумай о том, что хочешь это исправить, – велит он. – Почувствуй магию на подушечках пальцев, и позволь ей все сделать за тебя.

От этой затеи стоило бы отказаться, но я не хочу спорить. Послушно приподняв руку, я касаюсь пальцами раны, мысленно концентрируясь на желании все исправить.

Ничего не выходит. Я только сильнее пачкаюсь в крови, да и для Марка приятного явно не много.

— Да расслабься ты, птичка. – Он усмехается и, заправив мне за ухо прядь волос, отвлеченно уточняет: – Как, говоришь, Глава назвал твою тетку? Он действительно растерялся? Я ни разу не видел, чтобы он терял самообладание.

— Инга, – вяло отзываюсь я, вглядываясь в его запястье. – Просто обознался. Бывает.

Если Марк так пытается меня отвлечь, то ничего не выходит. Я едва слышу, что он говорит. Сверлю взглядом кровавые пятна и борюсь с желанием закрыть глаза.

Это я виновата. Нужно было лучше себя контролировать. Больше стараться. Слушать наставления и следовать им. Тогда ничего подобного бы не случилось. Я не хотела ему вредить.

Кончики пальцев покалывает, и я приоткрываю рот, всматриваясь в кожу перед собой. Быстрое движение стирает кровь, и, когда я убираю руку, на запястье Марка остается крошечная ссадина.

Восемь быстрых ровных выстрелов. Короткие выдохи между ними. Пустое сознание, лишенное отвлекающих мыслей, планов и бесполезных расчетов. Обе руки держат пистолет, полностью обхватив рукоятку.

Вытащив пустой магазин, чтобы не нарваться на нравоучения Эрика, я опускаю пистолет на стол и встряхиваю руку. Ладонь под большим пальцем пульсирует, но уже не больно. Я привыкла.