Книга Закон треснувшего корешка, страница 120 – Анастасия Шелест

Сложно поверить, что кого-то из преподавателей это волнует. Они все абсолютно убеждены, что я должна приходить в полнейший восторг от одного только факта, что мне разрешают здесь учиться.

Неопределенно передернув плечами, я выдавливаю из себя:

— Пытаюсь подстроиться.

Едва ли господин Вознесс ожидал такого ответа, но это не мои проблемы. Я тоже ждала от Академии иной помощи. Все мы в итоге получаем не совсем то, что хотели. Ничего не поделать.

Редкие широкие брови сводятся, и господин Вознесс понимающе кивает:

— Но тебя что-то тревожит, верно? Все еще беспокоишься о брате?

Словно тоненькая кривая иголочка впивается прямо в сознание. Я вскидываю голову, перестав слепо сверлить взглядом клетчатый узор на костюмной ткани, и выпаливаю:

— Все еще? Серьезно? Он – мой брат, и я понятия не имею, что с ним произошло. Может, он сейчас где-то…

— Присядь, Теодора, – спокойно велит господин Вознесс. – Незачем так горячиться. Я тебе не враг.

Я закатываю глаза и поджимаю губы. Словно его слова что-то меняют. Сказать можно что угодно.

Медленный выдох помогает успокоиться. Вознесс – не тот, на кого стоит сердиться. Он ни в чем не виноват, и я покорно опускаюсь на выдвинутый стул. Господин Вознесс продолжает:

— Старший Совет был бы мной недоволен. Они считают, что нужно поддерживать в тебе веру в лучшее, но, как по мне, это жестоко. – Он опускается напротив и, длинно выдохнув, все-таки произносит: – Подумай сама. Какие шансы найти человека спустя столько времени?

Мой стиснутый кулак врезается в деревянную столешницу, и чашка с водой подпрыгивает, обиженно звякнув. Я сжимаю челюсти и восклицаю:

— Нет! Хотите сказать, что он мертв? Я не собираюсь в это верить.

Мой непозволительный всплеск эмоций не смущает господина Вознесса. Он твердо встречает мой взгляд и приподнимает плечи.

— Может быть. А может, нет. Кто знает? У нас нет никакой достоверной информации.

Вот это открытие. Я буквально прозрела.

До того, как я успеваю фыркнуть и закатить глаза, господин Вознесс наклоняет голову и продолжает:

— Подумай о том, сколько людей могут воспользоваться твоим неведением и попытаться манипулировать тобой.

Я осекаюсь, мгновенно растеряв все раздражение. Я ждала очередных бессмысленных рассуждений и легкой снисходительности, но господин Вознесс серьезно смотрит на меня и тяжело вздыхает, продолжая:

— Я не хочу сказать, что тебе нужно забыть о брате и отказаться от надежды. Вовсе нет. Но, возможно, стоит подумать и о себе? Прислушаться к своим желаниям. Чего ты хочешь?

Да что это за вопросы такие отвратительные? Нет у меня ответа. Его и не было никогда. Раньше мне казалось, что я хочу забраться в свой укромный одинокий мирок и не вылезать из него, но где-то в глубине души я знаю, что уже не готова вернуться к такой жизни.

Неуверенное пожатие плечами – все, на что меня хватает, и я задумчиво кусаю губу. Признавать, что ты совсем не разбираешься в своих желаниях, – худший способ произвести впечатление. Если господин Вознесс и хотел мне помочь, то сейчас я четко дала понять, что не на что тут тратить время и силы.

Вопреки всем опасениям, господин Вознесс не выглядит разочарованным. Он задумчиво кивает и проводит пятерней по жестким волосам, протягивая:

— Вот, значит, как? Ты уже немного разобралась в системе Академии? Может, выбрала что-то? – Легко распознав мою растерянность, он быстро добавляет: – Что-то же заинтересовало тебя больше остального?