Книга Правила поедания устриц, страница 56 – Анна Мори

Не договорив, она начинает плакать.

— От одного небольшого импланта вы не потеряете способность колдовать. Шей… Шей, посмотрите на меня.

Она послушно поднимает к нему мокрое от слез лицо. В темной радужке ее правого глаза Рактер видит свое отражение. Он гадает, о чем она думает в этот момент. Возможно, о капиллярах и морщинах (его лицо совсем близко от нее), о потрохах под кожей и прочем. Но все же он робко надеется, что вместе со всей этой мерзостью она видит и человека, которого ждала, по ее собственным словам, всю жизнь, каждый день, с самого детства.

— Шей, я тоже не хочу становиться роботом или переносить свое сознание в облако. Больше не хочу. Знакомство с вами открыло мне глаза на то, что я не понимаю о жизни кое-чего важного, — честно признается Рактер. — И, мне кажется, я нашел лекарство от этого ощущения смертности, которое сейчас так мучает вас. Я понял это, когда мы ночью гуляли по цветочному рынку и я увидел, как вы колдуете. Как бы банально это ни звучало, вам просто нужно вспомнить, что люди — это не только потроха. Ну как — вспомнить? Снова поверить в это. По-настоящему поверить, всей душой. Оказаться в такой ситуации, где восхищение жизнью окажется сильнее. Любовь и радость — это не совсем моя сфера, вероятно, я не очень хорошо объясняю, но, надеюсь, вы поняли, что я имею в виду.

Шей все смотрит и смотрит на него. На ее лице постепенно обозначается едва уловимая улыбка, а взгляд становится мягким, как облако. Он понимает, что она все вспомнила: Монг Кок, ночь, цветочный рынок, теплый ветер волшебства, поднимающий вокруг них вихрь сияющих серебряных лепестков…

— И если вы поверите, — продолжает Рактер, — уверен, вы забудете о страхе и отвращении, про которые недавно рассказывали. Вы уже забыли о них на миг, слушая меня, правда ведь? С ваших пальцев снова начнут сыпаться искры, и вы сможете взлететь, и для вас снова не будет ничего невозможного. Вы особенная. А гонконгцы — те и вовсе считают вас мессией.

Она кивает, слегка покраснев.

— Хорошо. Я попробую. Только вместе с вами. Ладно?

— Зачем я вам? — уклончиво говорит он.

— Мне страшно, — признается Шей. — Страшно, что у меня не выйдет. Страшно… одной. Без вас я сама не своя. Вот из-за этого импланта распсиховалась так, что впору лечиться, а увидела вас — и сразу поверила, что все не так плохо. Если это правда, что мне нужно снова почувствовать радость жизни, то без вас у меня точно ничего не получится, ведь моя радость и моя жизнь — это вы. Пожалуйста. Вы же сказали, что это приятное ощущение. Когда я колдую.

— Очень приятное. — “Как укол в сердце. Смерть на конце иголки, иголка в яйце, яйцо в утке, а утка в зайце. У моей иголки воронье гнездо на голове, щербатая улыбка и искусственный голубой глаз”, — думает Рактер. — Ладно. — Он заставляет себя улыбнуться и полушутливо подает ей руку. — Идемте, Шей. Конечно, я не оставлю вас в такой момент.

* * *

И вот они идут по воздуху — прямо как в той старой попсовой песне. Их ступни будто поддерживают чьи-то невидимые руки.

Девушка в белом и мужчина в черном скользят в ночи, держась за руки, над крышами небескребов под серебряной луной. А люди далеко внизу спят, потому что рассвет займется еще не скоро.

Темный океан ровно бьет о берег — кажется, что сам Гонконг во сне дышит и ворочается с боку на бок.