Книга Сломанный мир, страница 47 – Анна Мори

— Хотите тоже попробовать себя в роли продавца? – весело предложил Юкинари.

— Я…

Хотел бы он стоять в этой лавке рядом с императором, зазывать покупателей, с глупой улыбкой втыкать шпильки в волосы богатых женщин? Может, ему еще хочется, чтобы на нем не было сейчас маски, чтобы он выглядел как обычный горожанин – с темными глазами, с черными волосами, с нормальной человеческой жизнью?

— Нет, какой из меня продавец, – сказал Гэрэл холодновато.

— Давайте уедем, – вдруг сказал Юкинари.

— Что?

— Уедем в Юйгуй. Я буду продавать украшения, а вы – не знаю – откроете школу и будете преподавать военное дело. Станем жить как обычные люди. Тогда эта война не коснется нас.

Опять будто мысли прочел…

— А, вы шутите, – сказал Гэрэл немного деревянным голосом.

Юкинари смотрел в пол.

— Конечно, шучу. Впрочем, вы действительно можете уехать. Это я – не могу…

В лавку вбежала замызганная девчонка с остреньким птичьим носом. Должно быть, та самая Момоко.

— Спасибо, господин Юки, что присмотрели за лавкой!

— Да не за что. Как папа?

— Вроде получше. Я дала ему лекарство. Хочу еще сварить имбирный суп, чтобы поправлялся быстрее – мама мне такой суп всегда делала, и я сразу выздоравливала…

— Если хочешь, иди и свари сейчас. Я могу еще какое-то время поторговать.

— Это было бы здорово! Я вам ужасно благодарна! Хорошо идут дела?

Юкинари молча вытащил из-под прилавка коробку с деньгами и продемонстрировал выручку.

— Ого! – глаза девочки расширились скорее от испуга, чем от восхищения. – Да тут же… Вы что… ограбили кого-то?

— Я бы назвал это именно так,господин Юки, – не удержался от ядовитой шпильки Гэрэл.

— Чаще говори покупателям приятные вещи, Момоко, – вот и весь секрет. И всегда предлагай скидку.

— Но если я буду всем делать скидку, я ничего не заработаю…

— Просто называй вначале более высокую цену, чем та, по которой хочешь продать украшение. Если знаешь, что гребень стоит двадцать монет, говори: «Он стоит тридцать монет, но вам, так и быть, могу уступить за двадцать пять». И всегда первым делом смотри на одежду покупателя. Если видишь, что он одет богато, можешь назвать цену хоть вдесятеро выше изначальной.

— Ух ты! Я и не знала, что так можно! – лицо девочки просветлело.

— В любом ремесле есть свои маленькие хитрости. Главное, чтобы все в итоге остались довольны, верно? Покупатель лучше всех знает, сколько он готов отдать за товар без вреда для своего кошелька, – безмятежно откликнулся император.

— Спасибо, господин Юки. Попробую делать, как вы сказали… Только… – девочка вздохнула, – только все равно вряд ли у меня получится, потому что где вы, а где я… Я хочу сказать, вы такой красивый – неудивительно, что все хотят у вас что-то купить. А я…

— Глупая ты, Момоко, – улыбнулся Юкинари. – Ты очень симпатичная. Лет через пять тебе не будет проходу от мальчишек. Да, впрочем, уже и сейчас… Лицо только умой. Вот станешь важной птицей, заживешь во дворце – ты и там будешь ходить чумазая?

Он ласково потрепал ребенка по голове. Девочка засмеялась и, подставляясь под его руку, зажмурилась, точно котенок.

Юкинари быстро глянул на Гэрэла, тут же отвернулся, но тот успел прочитать в его глазах смущение.

Гэрэлу тоже стало неловко. Он вспомнил, как скептически отнесся к словам Юкинари о том, что тот предпочел бы родиться простым горожанином, а не императором. Он вдруг ясно понял, что юному правителю эти походы в город не то что не кажутся «выставлением себя на посмешище», все как раз наоборот – это единственная его отдушина. Даже такое приземленное занятие, как работа в лавке, доставляло ему искреннюю радость. Во дворце, где каждое слово и каждый шаг регламентированы правилами, император не может позволить себе такую роскошь, как нормальные разговоры с людьми.