Книга Сломанный мир, страница 122 – Анна Мори

— Гэрэл, это все еще я. Я повзрослела, но в этом нет ничего дурного. Взросление – когда понимаешь, что твое, а что чужое, наносное; тебе начинает нравиться быть собой, перестаешь стараться казаться кем-то другим. Я не пью и не болтаю больше с солдатами о всякой ерунде не потому, что стала высокомерной. Просто теперь мне хочется проводить время не с незнакомцами, а с людьми, которые мне дороги – и ты, между прочим, один из них, если вдруг еще не заметил.

— Я знаю, и благодарен тебе за это, – искренне сказал Гэрэл.

Он расспросил Джин-хо о Юйгуе. Было видно, что она играет роль императрицы весело и с удовольствием. Поинтересовался, что думает ее муж-император о ее визите в Рюкоку.

— Мы стараемся не мешать друг другу, – туманно ответила она.

Судя по всему, с новоиспеченным мужем и его любовницей Янфэй – людьми, которые должны были возненавидеть Джин-хо – ей как-то удалось примириться и поддерживать отношения, которые по меркам знатных семейств можно было даже назвать дружескими. Во всяком случае, они не пытались друг друга убить. Пока.

Она рассказала, что Маюми благополучно добралась до Страны Черепахи и помогает ей тем, что читает и пишет письма (сама Джин-хо успела запомнить простые иероглифы, но с письмом дела обстояли намного хуже). В остальном от бывшей рюкокусской принцессы помощи было немного: Маюми, как и Джин-хо, была чужой в Юйгуе и к тому же ужасно боялась всего нового, дичилась людей. В остальном о новой жизни Джин-хо ему удалось узнать не так уж много – она отшучивалась и отвечала уклончиво. Говорила, что пока не до конца сориентировалась в положении дел в стране и при дворе. Но харизма и сила ее личности делали свое дело: было видно, что у нее уже достаточно авторитета, а если захочет, станет еще больше – но она не хотела этой власти, пока не могла ее удержать и не знала, как ей правильно распорядиться.

Какая же она молодец, думал Гэрэл, чувствуя что-то, похожее на гордость (беспочвенную – он приложил к воспитанию Джин-хо не так уж много усилий), и что-то, похожее на зависть, и что-то, похожее на печаль.

Хорошо, что Токхын пока не понимал, что происходит в Стране Черепахи. Когда он согласился отдать дочь в жены юйгуйскому императору, вряд ли представлял, что из разменной фигуры она может сама превратиться в игрока, и точно не обрадовался бы такому повороту событий.

Джин-хо хорошо поладила с мертвецом. Она прекрасно понимала, как он может быть опасен – сама ведь и предупредила Гэрэла об этом, – но это не мешало ей относиться к нему ласково, словно к тяжело больному или спятившему родственнику. В ее присутствии Тень снимал с лица повязку, Джин-хо его глаза не пугали.

— Что ты в рваном-то ходишь? – спрашивала она с интонацией ворчливой бабушки. – Тебе нужна новая одежда, хорошая. И причесать бы тебя как следует. Хочешь, я причешу?

— Можно причесать, – соглашался мертвец.

— Вот, совсем другое дело! – хвалила Джин-хо. – Какие у тебя волосы красивые, послушные…

Гэрэл смотрел на это сюсюканье с отвращением. Он подозревал, что она ведет себя так, просто чтобы посмеяться над его неприязнью к мертвецу и досадить ему.

Вначале, вероятно, так и было, но Гэрэл все чаще заставал этих двоих вместе – они обсуждали городские и дворцовые дела, и выглядело это так, будто им интересно друг с другом. Даже мертвец при всем его безразличии к окружающему миру отвечал Джин-хо довольно развернуто и поддерживал разговор.