Книга Сломанный мир, страница 119 – Анна Мори

Но устранение этих людей было временной мерой. Обстановка в Синдзю накалилась до такой степени, что было бесполезно рубить змеиные головы заговорщиков – он понимал, что на их месте тут же отрастут новые…

Он не знал, как мертвец собрал информацию о заговоре; должно быть, просто смотрел, слушал, обыскивал комнаты и дома. Насколько Гэрэл мог видеть, Тень почти не контактировал с обитателями дворца. Иногда он отдавал какие-то несложные распоряжения – люди при этом бледнели лицом, кивали и старались исчезнуть из поля зрения мертвеца как можно быстрее. Те, кто раньше сомневался в сверхъестественных способностях наместника, теперь были готовы верить в любые ужасы, потому что тот, кому служил мертвец –цзян ши, без сомнения не мог быть обычным человеком. Люди боялись мертвеца панически. Хорошо, что в этом существе не осталось ничего от прежнего Юкинари: каково было бы ему, привыкшему внушать всем любовь, знать, что теперь люди при взгляде на него испытывают лишь страх?

Если подумать, в самой внешности мертвеца не было ничего особенно отталкивающего. Человек как человек, только очень бледный. А что раны затягиваются за считанные часы – весьма полезное качество, любой позавидует. Правда, давние шрамы Юкинари, следы порезов, которые он нанес себе сам, так и не исчезли: черные линии по-прежнему тянулись вдоль внутренней стороны его рук – будто какие-то диковинные татуировки, клеймо, свидетельство смерти как чего-то окончательного и непоправимого.

Но обитатели дворца не видели этих шрамов, их пугало другое: повязка (Тень продолжал ее носить, и Гэрэл окончательно уверился, что тогда, в лихорадочном жаре, лицо Юкинари просто померещилось ему), ровный голос, неестественные движения – резкие и отмеренные с нечеловеческой скрупулезностью.

Но и ко всему этому, пожалуй, можно было привыкнуть. В какой-то момент Гэрэл понял, что к виду мертвеца отвращения не испытывает. Ему ненавистно то, что это не Юкинари, а другой, чужой человек в том же теле – не человек даже, а непонятно что…

Так или иначе, живой мертвец внушал всем отвращение и ужас. Непонятно было, о чем думал император Токхын, послав его в Синдзю «уладить проблемы». Если и можно было найти кого-то, еще меньше подходящего для улаживания каких бы то ни было проблем, чем ко всему безразличный Гэрэл, то это был мертвец.

Синдзю мог спасти только кто-то живой, горящий деятельной энергией и неравнодушием – и этим человеком внезапно оказалась старая подруга Гэрэла, принцесса Джин-хо. Уже не принцесса: императрица.

Она не послала ни гонца, ни птицу, чтобы предупредить о своем визите, хотя в Юйгуе, без сомнения, имелись голуби, знавшие дорогу в рюкокусскую столицу. Просто взяла и приехала в один прекрасный день. Слуги сообщили, что в город въехала группа гостей из Юйгуя – императрица и ее свита. Опасно было вот так заявляться без предупреждения, их могли задержать при въезде в город, но, к счастью, не посмели. Это было очень в духе Джин-хо – свалиться как снег на голову.

Гэрэл к этому времени уже вставал с постели и иногда занимался делами, хотя слабость еще давала о себе знать. Весть о прибытии гостей из Юйгуя обрадовала, он даже вышел, чтобы встретить Джин-хо у ворот дворца. Думал, что ее доставят в повозке, как любую приличную знатную даму, и удивился, издалека увидев фигуру верхом на лошади: наездница куталась в многослойные пестрые юйгуйские шелка, но определенно была ему знакома.