Книга Бывшие. Свидание по контракту, страница 24 – Елена Грасс

Появляется надежда, что Глеба здесь нет.

— Зачем ты пришла? — делает чуть тише Михаил музыку.

— Где Глеб?

— Его здесь нет…

— Ты же говорил, что он был с тобой? Ты врёшь. — Мой голос-сталь, я словно сама превратилась в кусок железа. — Он в соседней комнате?

— Не надо… не ходи… — только успевает сказать Михаил.

Хочу что-то возразить, но не успеваю ответить.

Из комнаты, натягивая на себя футболку, выходит Глеб. А за ним следом девушка, поправляющая юбку.

Оба лица красные, возбуждённые. Пьяные, вижу. Я оказалась права.

Глеб выглядит довольным, но, когда замечает меня, улыбка сходит с его лица.

— Ты что здесь делаешь? — и даже слегка растерялся.

— Кто это?

Молчит. Мы с девушкой обе смотрим на него.

Мне не нужен ответ, нетрудно догадаться, что они делали там, в соседней комнате.

— Ты обманул меня… Ты… Меня… Обманул… Предал…

От осознания этого всё вокруг кружится. Ощущение полной потери ориентации. Музыка раздражает. В голове начинает звенеть.

Все сосредоточились на мне, смотрят, ждут, кто, что скажет из нас.

— Выключите эту грёбаную музыку! — говорю, словно не своим голосом, — она бьёт мне по голове. Выключите! — ору, пытаясь её перекричать.

— Успокойся! — Глеб пытается взять меня за руку, но я одёргиваю её.

— Никогда больше не прикасайся ко мне, — чеканю каждое слово с вызовом.

Выбегаю из квартиры, хлопая громко дверью.

Нахожусь на десятом этаже, мне бы вызвать лифт, но нет, бегу пешком с этажа на этаж, всё ниже и ниже. По ощущению, словно в бездну падаю.

— Вика, стой! — слышу, как за мной спускается Глеб, — да стой же ты, дура!

Не милая, не любимая, а дура.

Останавливаюсь, тяжело дышу, воздуха не хватает.

— Ты что там устроила? — грубо хватает за руку и тянет на себя. — Совсем уже чокнулась?!

— Зачем пошёл за мной?! — толкаю в плечо.

— Успокойся! — рявкает в ответ.

— Ты подлый! Долбанный изменщик! — губы трясутся, буду плакать. Точно буду, но не при нём. — Неужели так сложно просто было сказать о том, что между нами всё кончено? Ты трус! Ты мне изменил…

— Да, я сегодня… тебе изменил. Но ты сама всё уже поняла, — потупил глаза.

— А как же я? Неужели я для тебя ничего не значу? — Начинаю тараторить и вспоминать, как нам было хорошо вместе. Слова льются потоком, практически кричу.

— Пожалуйста, подожди, — хватается за голову. — Зря я выпил. Вика, это не оправдывает меня, но…

— Вчера я, сегодня она? То есть прыгать из койки в койку, это нормально? — продолжаю.

Молчит и слушает.

— Просто скажи мне в глаза… Хочу от тебя это услышать!

Да, мне необходимо услышать о расставании именно от него. Сама не решусь признать это, потому что я трусиха.

— Что тебе сказать? Что тебе от меня надо? Задолбала, истеричка! Что ты хочешь слышать? — теперь он переходит на крик.

— Правду, Глеб, хочу. Только правду, — теперь практически шёпотом.

— Ну что же… ты сама захотела. Слушай и запоминай. Ты мне не нужна! — повышает тон, практически кричит мне в лицо, — запомнила? — приблизился ко мне вплотную.

— Да, — опускаю лицо, не могу на него смотреть.

Дрожу, обнимая себя руками, хотя совсем не холодно.

Эта дрожь от его взгляда, такого равнодушного, с презрением и безразличием. Никогда его таким прежде не видела.

— Нужна была тебе такая правда? — поднимает мой подбородок. — В глаза мне теперь посмотри и отвечай, раз хотела узнать правду. Может, лучше было бы, если бы ты не видела этого?