Книга Договориться с тенью, страница 84 – Галина Миленина

После обеда дамы перешли в каминный зал пить кофе, где Ева показала сестре семейные фотографии. Удивительное сходство их матерей в молодости поразило Марию. Но Ева с Марией были абсолютно не похожи. Разве только характерами? Но чтобы это понять, должно пройти время. Мария уродилась в мать, а высокая поджарая, как и её две гончие, Ева, была копией своего отца. Пристально вглядываясь в фотографии биологического отца, разглядывая каждую чёрточку его лица, расспрашивая о нём сестру, Мария прислушивалась к себе и ничего не ощущала. Её нисколько не торкнуло, как бы выразилась София, когда она слушала историю его вдовства, его удач, побед и поражений, историю его длинной и не простой жизни. Она только молча кивала, показывая, что понимает всё из рассказа Евы.

Гостеприимная хозяйка поведала об их планах на время пребывания гостьи. Завтра с утра Ева покажет ей город, а после обеда они пойдут на открытие фестиваля.

Мария с удовольствием окунулась в свой неожиданный, подаренный ей судьбой, праздник. Она с интересом слушала все молодёжные группы, которые дома бы ни за что и ни при каких обстоятельствах слушать не стала. Брейк-данс и «Танец вампиров» принимались ею здесь мило и безобидно, без всякой критики и даже, с материнской нежностью. Она сама не понимала, что с ней происходило на немецкой земле, но действительно, на второй день пребывания, чувствовала себя уже не на половину немкой, а на все сто процентов. Ей нравилось всё, она принимала всё без своей обычной критики, и от всего была в восторге. На праздник весны съехались толпы артистов. Она улыбалась, с удовольствием слушала и щедро награждала всех аплодисментами. Мария чувствовала себя именинницей, и ей казалось, что ежегодный праздник весны, который проходит здесь уже полвека, этим апрелем пел, звенел, искрился и сверкал в честь её приезда. Сытая и холёная страна приветствовала свою маленькую дочь, прожившую по ошибке свою жизнь на чужой стороне. Мария с завистью смотрела на свою сестру и видела, что Ева, выглядела значительно лучше и моложе её, хотя была старше на восемь лет. Изысканно одетая, укутанная в шлейф от Шанель, Ева с аппетитом юной прачки, ела в уличном кафе полуметровые сосиски, запивая пивом. Мария попробовала и жареные каштаны, и выпечку и засахаренные фрукты. Ей здесь нравилось всё. Она всё принимала безоговорочно.

— На следующий год приезжайте с Софией и малышом, — предложила Ева, — у нас правило, если день рождения выпал на период фестиваля, для ребёнка и друзей бесплатно карусели и угощения. Дети от этого в восторге.

— На следующий, он будет ещё слишком мал, чтобы это оценить, а вот через год, можно подумать, — ответила Мария.

Когда женщины возвратились поздним вечером в дом Евы, Мария оставшись одна в ванной комнате, неожиданно для себя разрыдалась. Она плакала долго, горько и безутешно. Зависть чёрной змеёй вползла в её сердце и поселилась там. Мария рисовала себе картины несбывшегося прошлого. Представляла, как бы сложилась её судьба, останься её мать, Ольга здесь, рядом с Паулем. И как бы она выглядела сейчас и какой известности добилась в этой стране, а возможно и в мире, со своим талантом и возможностями законной дочери Пауля.

Сегодня они были на самом популярном блошином рынке в красивейшем Тиргантерском парке, где она планировала продать свой триптих. Они с Евой бродили там часа два, проталкиваясь сквозь тесные ряды продавцов фотоаппаратов, пластинок, довоенных открыток, редких монет, значков ГДР, статуэток и прочих безделушек. Были и картины, старых и новых, неизвестных миру художников. В стороне от этого богатства разместились развалы с одеждой — начиная со шляпок, цилиндров, фраков и бабочек прошлого века и заканчивая ручными работами современных дизайнеров, здесь можно было приобрести уникальный наряд в единственном экземпляре.