Книга Зверь без сердца, страница 142 – Наталья Буланова

— Не называй себя экспериментом. – В ее голосе звучит боль.

Моя боль, которую она почему-то принимает на себя.

— Рос я тоже не как все. В два года мог прижать менталом всю стаю к земле просто потому, что испугался за сестру. – Я открываю глаза и смотрю на нее. – Представляешь? Ребенок, который способен убить взрослого оборотня одним желанием? Меня боялись и меня пытались контролировать и обуздать. Со мной никто не играл. Со мной тренировались. Двенадцать часов в день, без выходных, без детства. Потому что если я не научусь контролировать себя – я стану чудовищем.

— Саша… – шепчет она, и в этом имени столько всего, что у меня сердце сжимается.

— Я думал, что когда вырасту, то буду самым крутым оборотнем. У меня с детства была истинная. Все было предрешено. – Я горько усмехаюсь. – Но в мои восемнадцать все покатилось в пропасть.

Я делаю паузу, собираясь с духом. Самое страшное впереди.

— Ты знаешь про Олесю. Про то, что она была моей истинной. Мы чувствовали друг друга с пеленок. Наша парность была такой же естественной и незаметной, как дыхание. Естественное и неизбежное. Я думал, что так будет всегда.

— И что случилось? – тихо спрашивает Алиса.

— Я был молодым идиотом, – говорю я жестко, без жалости к себе. – Мне казалось, что раз истинная моя, значит, никуда не денется. Я позволял себе слишком много. Увлекся другой девушкой – Линой. Не потому, что любил, а потому, что кровь в голову ударила. Потому что все, что относилось к звериной части себя, я ненавидел. Мне все было в тягость: и вечные тренировки по контролю, и Леся, которая ходила за мной хвостиком. Я восстал против всего.

Я замолкаю. В горле стоит ком, который невозможно проглотить.

— Однажды Лину похитили, – продолжаю через силу. – Она сильно пострадала, и я сидел в ее палате.

Алиса слушает не перебивая, и ее пальцы гладят мои руки, мою грудь, словно пытаются снять эту боль.

— А в это время Олеся устала ждать. Решила, что я выбрал не ее, уехала с родителями в Заполярье. – Я сглатываю. – Я узнал об этом, сидя у постели Лины. И у меня… у меня случился срыв. Ментальный выброс такой силы, что Лина… она не выжила.

Тишина повисает между нами, тяжелая, как могильная плита.

— Я убил ее, Алиса, – говорю я, и голос срывается. – Не руками, не клыками, а своей проклятой ментальной силой, которую все так боялись и так втайне хотели себе. Девушку, которую обещал защищать. Просто потому, что не справился с собой. Потому, что зверь во мне оказался сильнее человека.

Она молчит, и я не могу поднять на нее глаза. Боюсь увидеть в них то, что видел столько раз: страх, отвращение, осуждение.

— После этого меня наказали, – говорю я в пустоту. – Нацепили браслет, запирающий зверя, и я потерял свою животную половину. Совсем. Иногда радовался этому факту, иногда чувствовал себя пустым.

Я набираю полную грудь воздуха, чтобы продолжить:

— А когда зверь вернулся, то я обнаружил, что во мне нет и половины прежней силы. Мы со зверем словно стали врагами. Он рвался наружу, хотел жить, а я его душил. Потому что опасался, что снова не сдержусь, снова убью кого-то.

— Саша…

— Я пытался вернуть Олесю, – перебиваю я, потому что если остановлюсь – не скажу уже никогда. – Спустя годы, когда немного пришел в себя. Думал, если она простит, то все наладится со зверем. Но она не приняла меня и нашла себе другого. Сказала, что моя истинная умерла в Заполярье.