Книга Зверь без сердца, страница 126 – Наталья Буланова

Когда Саша успел так близко ко мне подобраться?

— Ой, я телефон забыла! Надо Диме срочно позвонить! – слышу я голос Веры.

И мы с Сашей остаемся одни.

Александр

Я стою в дверях кухни и не могу поверить ни глазам, ни носу.

Воздух наполнен не запахом маминой кулинарной катастрофы, а вкуснейшим ароматом яблочного пирога, который я почуял еще на парковке.

Я пришел сюда на запах так быстро, что не осознал дороги, но теперь не могу двинуться с места. Мама и Алиса в поварских колпаках и кителях весело болтают на кухне так, словно век друг друга знают.

Только у мамы колпак чуть съехал, смотрится смешно, а вот на Алисе сидит по-хозяйски уверенно.

Свет от духовки мягко падает на них, и эта картина отзывается во мне волной тепла. Хочется запечатлеть ее в памяти навсегда.

И тут они обе смеются. Мама размахивает лопаткой, и часть теста шлепается ей на руку. Она смеется еще громче от своей неуклюжести, и я не могу не улыбнуться.

Говорят, когда еще я с сестрой Настей находился у нее в животе, аппетит у мамы был зверским. Прокармливали ее сразу два оборотня – папа и Тень, наемник, который почувствовал свою истинную, мою сестру, еще у мамы в животе. Говорят, они на пару так разбаловали ее, что мама разучилась готовить.

Я помню, что очень хотел, чтобы она испекла что-нибудь только для меня. И услышал, что шарлотка – самый простой в приготовлении пирог. Тогда-то он и стал моим любимым. Не из-за вкуса, а для того, чтобы почувствовать мамину заботу.

И пусть пироги у нее очень часто подгорали или были сыроватые, я все равно съедал все до крошки. И сейчас был тронут, что мама вспомнила рецепт детства и захотела порадовать меня.

Что-то внутри, зажатое в ледяные тиски с момента попадания капсулы в Алису, сжимается еще сильнее, но не от боли. Скорее от странного и щемящего тепла.

Они ладят. Мама, которая всегда была моим единственным тихим пристанищем, и моя Алиса.

Я и не знал, что мама может быть такой дружелюбной в отношении моей истинной. К Олесе она всегда относилась хорошо, но чтобы быть такой расположенной и включенной… Первый раз вижу!

— Вот! – восклицает мама, замечая меня, и ее лицо озаряется. – С самого детства приходит на запах!

Смотрю на нее, и тепло внутри пытается пробиться наружу. Хочется улыбнуться в ответ, обнять ее, вдохнуть этот мирный запах и забыть обо всем, но я не могу, потому что рядом с ней Алиса. Вдруг сорвусь?

И этот запах пирога, этот уют мгновенно отравляется жутким металлическим привкусом страха. Мой взгляд сам находит Алису.

Она уже не улыбается и отвернулась к столу. Делает вид, что занята лопаткой, но я-то заметил, как напряглись ее плечи под белым кителем.

— Вижу, вас уже не надо знакомить, – говорю я, и голос звучит хрипло, как будто я не разговаривал целую вечность.

Ее лопатка выскальзывает из рук, но Алиса ловко ловит ее в воздухе.

Спрашивает меня не глядя:

— Сами справились. А как ты? Не пострадал?

В ее голосе слышится тревога и забота. Но почему она на меня не смотрит? Обижается, что пережила кошмар из-за меня?

— Вызвал Леона.

Мама роняет нож, и звон металла о кафель бьет по ушам.

— Все так серьезно? Где ты ранен? – Она уже рядом, тянет ко мне руки и обыскивает взглядом.

Я реагирую сразу, пока ее материнская паника не разрослась до вселенских масштабов.