Книга Дракон под прикрытием, или Как я стала Хозяйкой Острова, страница 32 – Аннет Дэни

— Теперь давайте попробуем танец с завершением, — сказала я.

— Что такое завершение?

— В конце танца кавалер обычно наклоняет даму. Или целует ей руку. Или...

— Целует? — перебил Ашер. — Мы уже пробовали целоваться. Закончилось плохо.

— Я знаю. Но на балу нам, возможно, придётся. И лучше, чтобы это не закончилось пожаром.

Ашер задумался.

— Я могу попробовать контролировать магию, — сказал он. — Но мне нужно сосредоточиться.

— На чём?

— На чём-то холодном. Льде. Снеге. Зимнем ветре.

— Здесь нет снега.

— У меня в подвале есть замороженный артефакт. Я могу думать о нём.

— Артефакт? Что за артефакт?

— Кристалл Вечной Зимы. Дед привёз его с северных гор. Он лежит в золоте, чтобы охлаждать подвал летом.

Я моргнула. У него был Кристалл Вечной Зимы. В подвале. Чтобы охлаждать подвал.

— Вы используете древний магический артефакт для охлаждения подвала?

— А для чего ещё его использовать?

Я открыла рот. Закрыла. Потом решила, что спорить с драконьей логикой — это путь к безумию.

— Ладно. Думайте о кристалле. И попробуем ещё раз.

Мы снова встали в позицию. Ашер закрыл глаза. Его лицо стало сосредоточенным, таким я его видела, когда он готовил. Он думал о снеге. О льде. О зимнем ветре. Я видела, как расслабляются его плечи, как исчезает напряжение вокруг рта.

— Готовы? — спросила я.

— Да.

Мы начали танцевать. Раз-два-три. Раз-два-три. На этот раз Ашер не считал вслух, он просто двигался, следуя за мной. И это было... красиво. По-настоящему красиво. Его движения стали плавными, текучими, как вода. Или как пламя. Холодное пламя, если такое бывает.

— Вы танцуете, — прошептала я.

— Я думаю о снеге, — прошептал он в ответ.

Музыки не было, но мы двигались в такт неслышимой мелодии. Может быть, это был сквозняк. Может быть стук моего сердца. Может быть биение драконьего сердца под чешуёй, которую я не видела, но знала, что она там.

А потом наступил момент завершения.

Ашер остановился. Его рука на моей талии напряглась. Он открыл глаза и они горели золотом, но не обжигающим, а тёплым, как свеча.

— Я попробую, — сказал он.

— Я доверяю вам.

Он наклонился. Медленно. Очень медленно. Его губы коснулись моих и на этот раз не было взрыва. Не было треснувшего окна. Не было обугленных волос. Был только тёплый, мягкий, едва ощутимый поцелуй. И золотые искры, крошечные, как светлячки, которые закружились вокруг нас, никого не обжигая.

Он отстранился. Его глаза всё ещё горели, но теперь в них было что-то ещё. Удивление? Облегчение? Счастье? Всё сразу?

— Получилось, — сказал он. — Я не обжёг вас.

— Не обожгли, — подтвердила я. — И окно целое. И люстра... ну, люстра уже упала, но не из-за вас.

— Я думал о снеге. Всё это время.

— Это помогло.

— И ещё я думал... — он замолчал.

— О чём?

— О вас. О том, что вы не боитесь. О том, что вы остались. О том, что вы печёте блины и разговариваете с белками. И это тоже помогало. Не знаю почему.

У меня перехватило дыхание. Я хотела что-то сказать, что-то умное, или смешное, или саркастичное, но слова застряли в горле. Поэтому я просто взяла его за руку. За ту самую, с когтями. Когти были убраны. Ладонь была тёплой. И мы стояли так посреди пустого зала, в свете серого дня, и искры кружились вокруг нас, и сквозняк пел свою бесконечную песню.

А потом в дверь кто-то постучал.