Книга Путь Строителя 4, страница 115 – Алексей Ковтунов

Одна единица Основы в Разрушение, а жар вырос так, будто плеснули бочку керосина в огонь и подали чистого кислорода под давлением. По ощущениям температура подскочила градусов на двести, если не больше, и сыроватые дрова, которые до этого чадили и плевались паром, вспыхнули мгновенно и сгорели дотла за считанные секунды. Разрушение не просто добавило тепла, оно ускорило сам процесс горения, разнесло его в клочья и заставило выделить всю энергию разом.

Теперь остаётся один вопрос, и он не даёт покоя сильнее, чем раскалённая яма. Почему я раньше не вспомнил, что Разрушение является частью Созидания?

Мне ли, подрывнику, не знать, что иногда без разрушения не создашь что-то новое? В прошлой жизни я этим зарабатывал, расчищал площадки направленными взрывами, сносил старые конструкции, чтобы на их месте выросли новые. Каждый демонтаж был началом стройки, каждая воронка превращалась в котлован под фундамент. И здесь принцип тот же, только вместо тротила у меня Основа, а вместо детонатора собственные руки.

Известняк надо разрушить, уничтожить его структуру, расщепить, выжечь из него всё лишнее, чтобы получилось нечто иное. Из мёртвого камня рождается живая известь, из которой мы замесим раствор и возведём стены, способные простоять сотни лет. Разрушение ради Созидания, Созидание через Разрушение. Два пути, которые система заставляет меня развивать параллельно, и вот наконец становится понятно, зачем.

Потому что без одного второе не работает в полную силу. Потолок по Созиданию,к которому я приближаюсь уже который день, существует не просто так. Система, ну или вселенная, не пускает меня дальше, пока Разрушение плетётся где-то позади, на своих жалких двадцати девяти процентах. Два колеса одной телеги, и если одно крутится быстрее другого, телега едет по кругу, а не вперёд.

Посидел ещё немного, глядя на раскаленную яму и прислушиваясь к ровному гулу огня внутри. Да, процесс явно ускорился, причем заметно и одна единица Разрушения сделала то, чего не смогли сделать три часа обычного обжига даже с железным углём.

Руки чесались попробовать ещё раз, но Основу надо беречь, сон восстановит недостающее, и завтра можно будет экспериментировать с чистой совестью и полным запасом. А сейчас мне девять единиц должно хватить до утра, чтобы спокойно дожить и не мерзнуть ночью.

Некоторое время я просто сидел и наблюдал за обжигом, подперев щёку кулаком и позволяя себе редкую роскошь ничего не делать. Известняк у стенок ямы продолжал светлеть, жар от железного угля гудел ровно и уверенно, и весь этот процесс вызывал чувство глубокого удовлетворения, какое бывает, когда смотришь на чужую работу и понимаешь, что твоя уже сделана. Ну, почти сделана. Хорошо, каюсь, не почти. Но ведь начата же, верно?

Ладно, вечно так сидеть не выйдет, да и слишком любопытно, чтобы тратить время на созерцание. Поднялся, вернулся под навес, бросил полешко в костёр у входа и окликнул штрафника.

— Иди к яме, присмотри за огнём. Если начнёт садиться, подкинь угля, но осторожно и понемногу. Мокрые поленья больше не трогай вообще, а то опять шарахнет, — припугнул его, но теперь можно быть уверенным, что он не будет больше баловаться с сырыми дровами.

Парень на секунду замешкался, видимо, вспомнил недавний столб пламени и мысленно прикинул, хочет ли он находиться рядом с ямой, из которой стреляют огненные гейзеры.