Онлайн книга «Негодяйские дни»
|
— С-сука! - с чувством сказал неудачливый любовник и добавил на гонтарейском все те заумные слова, которые в совершенстве знал старый вор и бродяга Вок. Женщина подхватила с земли перевязь, поправила наголенные ножны, из которых торчала простая серая рукоять кинжала и, не глядя на юношу, направилась к телеге. Завалилась под бок к Воку и мгновенно уснула. Тот, счастливо улыбаясь во сне, развернулся, уткнувшись лицом ей в затылок. Проводив ее ненавидящим, но полным желания взглядом, Малыш, наконец, осторожно распрямился. И вдруг заметил, что поза Такайры уже не кажется такой расслабленной. Более того, атаман смотрел на него и улыбался. — Скажи мне, когда будешь готов, - мурлыкнул он. Юноша покраснел. Знал, что соперничать с Коршуном - безумие, в любви или в драке, неважно. Догадывался, что для него самого это плохо кончится. Но когда Мара была рядом, такая... отстраненная и одновременно близкая, он просто терял голову и не соображал, что делает. Он мечтал взять ее прямо на мелководье, чтобы тела скользили друг по другу, пальцы срывались на мокрой коже, а вода дарила бы сопротивление, ритмичным плеском звала преодолеть себя с силой. Со страстью, на которую - Малышу так казалось - он был способен только рядом с этой женщиной. Не отводя прищуренных глаз от мальчишки, Коршун боковым зрением видел, как приближается к нему пышнотелая фигура в облаке кудрявых волос непонятного цвета. — Бедный! - Дарина развернула юношу к себе и погладила по щеке. - Опять тебе досталось. Скоро живого места не останется! Дай-ка я гляну - ничего она тебе не порушила? И с довольной улыбкой она запустила толстые пальчики за пояс его штанов. Коршун поднялся, потянулся с хрустом. О Малыше можно было не беспокоиться. Он растолкал Старшего. Вернулся к телеге, вытащил Мару и на руках отнес под дерево, где уложил на собственный расстеленный плащ, побитый волчьим мехом. Она даже не проснулась. Светлое худое лицо было спокойным и нежным - вода всегда так действовала на нее. Укладываясь рядом и обнимая ее за талию извечным собственническим жестом, свойственным всем мужчинам мира, Такайра расслышал тихие стоны Малыша из береговых зарослей. Дарина спешила получить свою толику удовольствия от его молодого и красивого тела. А тот, закрывая глаза и отдаваясь ее умелым рукам и губам, воображал совсем другие руки и губы. Но обоим было хорошо. — Моя, - прошептал Коршун, едва касаясь губами черных локонов, упавших на лицо, - моя девочка... *** Спустя два дня пути выехали на Изиримский тракт. Правда, пришлось подождать, пока пройдет длинный купеческий караван. К вечеру собирались достигнуть одного из Диких городищ, встать на стоянку и основательно передохнуть. А заодно избавиться от лишнего барахла: продать крепких крестьянских лошадок и телегу. Такайра любил путешествовать налегке. Он ехал чуть позади всех, и, казалось, дремал в седле. Но это было не так. Одна и та же мысль не давала покоя, с упрямым постоянством возвращаясь снова и снова. Пора было ставить точку в такой жизни. Схронов по всей стране у него набиралось немало - шутка ли, больше двадцати лет колесить по дорогам шагганата, отнимая выручку у зажиточных купцов, совершая нападения на отдельные деревеньки, а однажды даже на замок, выполнять тайные поручения Колокола, обычно заключающиеся в устранении неугодных. Но коли хочется иногда проснуться на чистом белье в мягкой постели, значит, пришло время тратить деньги, а не зарабатывать их. |