Книга Негодяйские дни, страница 4 – Мария Ермакова

Она плавала около часа. Обычный человек давно окоченел бы в стылом весеннем озерце, но Мара не была обычной, хотя ее тело казалось таким же, как и у десятков женщин, познанных Такайрой на жизненном пути. Из-под полуопущенных век он лениво наблюдал за лесом, за кругами на воде от ее движений. Сидел бездвижно, прижавшись затылком к стволу древесного гиганта и, наверное, со стороны казался спящим. Не пошевелился даже тогда, когда Малыш тихо вылез из-под телеги и, крадучись, направился к берегу, чтобы молча сесть на землю рядом с кучкой брошенной одежды.

Мара возвращалась. Остановилась, наполовину выйдя из воды. В темноте, разбавляемой усмешкой хилой трети месяца, ее кожа слегка светилась, и Такайра ясно видел две ямочки на ягодицах, которые в минуты нежности любил целовать. Впрочем, нежность с ним нечасто случалась. Со скрытой усмешкой он наблюдал за Малышом, который сох по Маре с того самого момента, как она появилась среди его людей. Юнец прибился к банде около семи лет назад на шумной Даганайской ярмарке. С его слов, родители погибли во времена Черного шествия, когда чума проследовала по прибрежным странам на кривых ногах, соткала себе шлейф из стонов умирающих, украшенный яркими цветами карантинных огней, и отправилась вглубь материка. Оказавшийся на улице мальчишка не пропал, не попал к работорговцам, которыми кишели портовые города, не стал ничьей игрушкой. Он предпочитал вольную жизнь бродяги, с отчаянной храбростью уходил от погонь или дрался за свою шкуру, если случалось попадать в истории. Но однажды стражники загнали его в тупик, повалили на землю и за кошелек, срезанный с пояса крикливой зажиточной горожанки, собирались забить насмерть. Такайра, волею судьбы оказавшийся поблизости, понаблюдал, как ожесточенно и молча принимает хилый на вид подросток удары, легко положил стражников и потайными тропами, знакомыми лишь 'своим', увел паренька с того места. Ему нравились люди, которые не жалобили, не боялись смерти и оставались свободными даже в цепях. Только такие выживали в рудниках Пресветлой богини.

С того дня подросток, имени которого никто не знал, путешествовал с ними. А спустя два года в компании появилась она. И его одолели беспокойные сны, во время которых он стонал и, наверняка, пачкал белье.

Женщина вышла и принялась одеваться, не обращая на Малыша внимания. Вода капельками блестела на ее коже, струилась с волос на спину.

— Мара, - шепотом сказал юноша и коснулся ее бедра раскрытой ладонью.

Она беззлобно оттолкнула его, отжала волосы, натянула кюлоты, рубашку. Сдувая капли, стекающие по лицу, принялась застегивать пуговки.

Малыш вскочил, запустил руку в распахнутые полы и сжал ее грудь - бережно и страстно. Мара стояла, не шевелясь, лишь дрожали ресницы от плохо сдерживаемой ярости.

— Отпусти... - холодно приказала она и уперлась ладонями в него, не давая приблизиться. - Один...

Но гладкость и упругость нежной плоти уже свели его с ума, хотя он знал - если Мара начинает считать, не стоит дожидаться цифры 'три'. Знал, и ничего не мог с собой поделать. Склонившись, коснулся ее губ жадными, трясущимися губами.

Такайра подался вперед, наблюдая с улыбкой.

Миг, и Малыша скрутило в жгут острой болью, ударившей в промежность. Отвернувшись, Мара продолжала одеваться, словно ничего не случилось.