Книга Негодяйские дни, страница 9 – Мария Ермакова

— С какой целью интересуешься? - поинтересовался тот.

— Если ты не сделаешь ее кайри, это сделаю я, - посерьезнел Лохмач. - Не думай что это, - он потряс перед его лицом изуродованной кистью, - может меня остановить.

— Ты не боишься, что она откусит тебе что-то более важное, чем мизинец? - глубокомысленно спросил

Коршун и положил в рот полоску мяса.

— Тебе же не откусила! - пожал плечами Рамос.

Такайра покачал головой.

— Мы заключили простой хаг. Она покорна мне, пока я ей нужен. Но это время подходит к концу...

Рамос подавился отпитым из бокала.

— И ты отпустишь ее?

Стальные глаза Такайры налились синью, словно тучи перед грозой.

— Я не вижу иного способа удержать ее, кроме как убить, Рам, - совершенно искренне сказал он. Наконец-то мучившая его мысль оказалась озвученной.

— Сколько мы не виделись с прошлого раза? Два года?

— Почти три! - Рамос потрясенно смотрел на него. - И что произошло за это время, Коршун? Неужели девчонка приручила тебя?

Такайра неожиданно встал, бесшумно прошел к выходу и выглянул наружу. Исчез на несколько минут, видимо, обходил шатер, проверяя - не слышит ли кто их разговор. Но в шуме, подобном гулу толпы на городской площади в рыночный день, тихий разговор внутри войлочных стен шатра расслышать было невозможно. В его отсутствие Рамос откупорил еще один кувшин и наломал к мясу вчерашнюю лепешку - местные шлюхи пекли чудесный хлеб в обмазанных глиной ямах, выкопанных прямо в земле. Коршун вернулся. Они молча подняли стаканы перед лицами друг друга и выпили, словно подтверждая, что переходят на иной уровень откровенности.

— Если бы она была человеком... - понизив голос, сказал Такайра и посмотрел в водянистые глаза Лохмача. - Но я не знаю, что Мара такое.

— Ты серьезно? - Рамос поскреб заросший подбородок и задумался.

Коршун не был склонен к шуткам, но то, что он сейчас сказал, звучало, по меньшей мере, странно.

— Серьезно! - Такайра наклонился к нему. - Я навел справки. Ее продали в гарем нашего Пресветлого шаггана откуда-то с юга. Там следы обрываются, хотя похожую на нее девушку дважды вспоминали работорговцы - в портах Лисмы и Мароса. Она не задерживалась подолгу у хозяев и, думаю, ты и сам знаешь - почему!

Рамос невольно сжал в кулак пальцы левой кисти.

— Потому что она - бешеная кошка! - мрачно сообщил он.

Такайра усмехнулся.

— Бешеная, Рам, но мне это по вкусу! Дело в другом. Мы провели вместе, бок о бок, около пяти лет. Практически не расставаясь. Она - не человек! Пропади я в лоне Ариссы, если это не так! Мара обладает силой, какой не обладала ни одна из тех, кого я знал! Она не реагирует на холод и практически не чувствует боли. Или не показывает вида, что чувствует - но женщина так никогда не поступит! Может предугадывать препятствия и засады, обладает звериной интуицией. И, наконец, она может обходиться без воздуха.

Рамос подцепил пальцем кувшин, понюхал с подозрением.

— Нормальный рат! Свежий... странно!

Такайра гибко поднялся.

— Я прогуляюсь, Рам. А ты только на мгновение представь, что я не шучу...

И, откинув полог, Коршун вышел наружу.

***

Такайра неторопливо шел по рядам. Рынок городища больше всего напоминал ярмарки, стихийно возникающие под стенами любого города. Больше половины продаваемых здесь товаров были крадеными или приобретенными, так скажем, незаконно, о чем власти близлежащих населенных пунктов прекрасно знали. Но бравые шагганатские стражники оказывались бравыми лишь внутри фортификационных укреплений. После Черного шествия страна опустела, внутренних войск и остатков регулярной армии хватало только на то, чтобы поддерживать видимость порядка в городах и крупных поселениях. Во всем же остальном Крире царила самая настоящая анархия. Рыцари-гиримы вели бесконечные междоусобные войны, отхватывая друг у друга куски территорий, в том числе те, которые юридически принадлежали государству, но из-за слабости последнего никем не возделывались. Богатый и сильный прежде шагганат разваливался на глазах. Соседние государства не нападали лишь только потому, что болезнь покосила ряды и их граждан.