Книга Негодяйские дни, страница 30 – Мария Ермакова

Рапуста спала. Рыбацкие лодки, ушедшие в ночь, еще не вернулись к рассвету, причалы и улицы были пусты, дремали дома и домики, тёмен был маленький храм Ариссы в густых зарослях лиственных деревьев.

К храму подъезжали шагом, со стороны низкой ограды, сложенной из подобранных друг к другу плоских камней. За ней чернели - словно пальцы, торчащие из земли - надгробные камни. В тех, что отмечали могилы состоятельных горожан, вкраплялись по обычаю соцветия камней. Пресветлая любила самоцветы. Оттого алтари в храмах возводили если не из богатейшего Паросского мрамора, розовато-белого, словно светящегося изнутри, то из великолепного, искусно подсвеченного потайными фонарями, оникса. Украшали прихотливыми орнаментами камней, в которых встречались и драгоценные.

На надгробьях изображали обычно сосновую шишку - символ новой жизни, или сломанную сосновую ветку - напоминание о вечной печали. Сосны - гордость и национальное достояние шагганата, пересекали всю страну широкой полосой, отстающей от побережья на несколько километров вглубь материка. Лишь Крирские стволы шли на мачты самых больших, трёхпалубных кораблей, которыми, обладала, как это ни странно, Империя Йаги, имеющая самый узкий проход к Талассе из всех прибрежных государств и Киотиссия, чей флот всегда был самым сильным в водном пространстве Дуги. Хвоя этих деревьев обладала целебными свойствами, и из нее делали знаменитый отвар цвета дёгтя, врачующий кожные и покровные раны. В погребальные венки всегда вплетали пару раскидистых сизо-голубых лап, а на каждом домашнем алтаре Ариссы шишки занимали почётное место среди курительниц, цветов, бус из самоцветов, семейных драгоценностей, которыми украшали изображение богини.

Всадники спешились. Завели коней в заросли кустарника, росшего вдоль ограды. На стрёме оставили Малыша.

Четверо легко перескочили ограду, прошли вглубь кладбища и, не сговариваясь, остановились. Такайра посмотрел на Мару.

— Что дальше?

Она медленно поворачивалась вокруг себя, водя головой, словно принюхивалась. Кувшин с неизвестным содержимым был упакован в её холщёвую сумку.

Такайра оглядывался. Домик смотрителя кладбища стоял в стороне от храма. Покосившийся и какой-то несуразный, он, казалось, силился приникнуть к более крепкому каменному зданию, но не мог сдвинуться с места.

Мара сделала знак рукой, запрещая следовать за собой, и тенью заскользила среди надгробий к домику. Спустя несколько минут вернулась, неся в каждой руке по лопате. Раздала их недоумевающим братьям Хатам и вопросительно посмотрела на Такайру.

— Укажи место! - только и сказал он, с удовлетворением отметив, как братья переглянулись.

Более не колеблясь, Мара рванулась вперед. Коршун узнал эту стремительность - так же он настигал всех встреченных на пути приоров. И неважно, сопровождали они людей со знаком Чёрного круга на лохмотьях, или нет.

Около одной из могил она остановилась. Властно провела над камнем узкой ладонью. Братья, не сговариваясь, посмотрели на Коршуна.

— Копайте, - приказал он.

Подошел к Маре, за талию притянул к себе. Женщина была натянута, как струна, но сопротивляться не стала. Следила расширившимся зрачками, лунно блестевшими в темноте, как растет холмик земли рядом с надгробьем. Когда показался добротный сосновый гроб, вывернулась из рук Такайры, сняла сумку, достала кувшин и поставила у ног. Пока братья, молча и ожесточенно, вытаскивали гроб наверх, она расстегнула перевязь, скинула куртку, блузку...