Книга Тень, страница 58 – Наталья Буланова

— Что у вас происходит? – папа появился рядом и мигом оценил ситуацию. Бура немного обварился. Какая жалость.

— Лесь, помоги ему добраться до мамы и расскажи, что случилось.

Я? Пап, ты, вообще, на моей стороне? Я подошла к отцу и заговорчески шепнула:

— Он же сверх. На нем все заживет как раз, как вы дойдем.

— На Буре нет, – вдруг сказал папа и подтолкнул меня к парню.

— Я тоже ошпарилась! – я возмущенно повернулась к отцу.

Он красноречиво посмотрел на мой мокрый рукав и низ пуховика, будто говоря взглядом мне не перегибать. Что он знает, что со мной все в порядке.

Бура сверлил меня взглядом, но молча ждал, пока я пойду его провожать.

— Маленький, что ли? – буркнула я и пошла вперед не оглядываясь.

Его проблемы, догонит или нет.

Но он догнал.

— У тебя есть истинный?

— Не твое дело.

— И где он?

— Не твое дело.

— У него с головой проблемы?

Я выразительно хмыкнула. А Бура попал в точку!

— Типо того.

А когда мы дошли пункта помощи, где находилась мама, я узнала о чернобуром кое-что новое. У него не было регенерации сверха, и обварился он так здорово, что кожа пошла волдырями, а мама перепугалась так, что заносилась по всему пункту.

— Плазму! Срочно! Здесь больше десяти процентов точно.

И меня еще приплела в помощь – доверила перевязку. И пока я заматывала руку Буры по плечо, он не сводил с меня прищуренного взгляда.

Зато мама болтала за двоих:

— У тебя один из родителей человек? Леська тоже расплачивается за мою человечность – плохо переносит холод, несмотря на звериную половину полярной лисицы. А как боль чувствуешь? Дать обезболивающее?

— Ничего не чувствую, – буркнул чернобурый.

Отвернулся и поморщился.

Ну да! Не чувствует он.

Я молча вытащила две таблетки из бластера, дождалась маминого утвердительного кивка и протянула парню.

А у него две руки забинтованы. Одна только по запястье, а вторая по плечо. Держать нечем.

Бура выразительно посмотрел на стакан, потом на меня. На стакан. На меня.

— Это мне что, тебя еще с руки поить? – возмутилась я.

— Не растаешь, дорогая, – мама настраивала колесико капельницы.

Я зло выдохнула и посмотрела на врага. Ладно, помогу, но только один раз.

За минувший месяц Бура изрядно питался моими нервами. В некоторые дни буквально фуршетил, ни в чем себе не отказывая. И мама это прекрасно знала, однако включала свою любимое милосердие ко всем пациентам.

И я считала себя всегда доброй. Правда. И отзывчивой. Но сейчас я наклонила стакан так сильно, чтобы Бура не успевал проглатывать, и вода стекала по его подбородку вниз.

Мелко, аж самой пакостно. Но я ничего не могла с собой поделать. Он всегда ко мне цеплялся, подставлял, насмехался и, вообще, показывал, что ненавидит меня с первого взгляда. Его первым словом мне было “Чучело!”. Моим – “Идиот!” Но мы не квиты. Я этот месяц находилась в таком подавленном состоянии, что многие его выходки оставляла без ответа.

И это было низко – отвечать сейчас. Самое плохое, что я получила от этого удовольствие.

— Ой! – Ахнула я. – Прости.

Бура посмотрел на меня так странно, что захотелось повести плечами, чтобы сбросить это взгляд. Чернобурый после ошпаривания вел себя не как обычно. Будто кипятком обдало не только кожу, но и то, что отвечало за издевки и ершистость.

Стало стыдно за себя настолько, что я поставила стакан с водой на стол и убежала под удивленным взглядом мамы и внимательным лиса.