Книга Счастье придёт весной. Песнь белого Волка, страница 119 – Александра Каплунова

Я слышала биение своего сердца, своего пульса. В ушах колотило, стучало в висках. Я сунула поводья лошади Арвида Векто. А сама спустилась обратно в воду.

Безоружная, без огня, без ножа. Просто с голыми руками.

Кто-то за спиной звал меня, Арвид, Векто. Бьорн дернулся остановить. Но я не оборачивалась.

Потому что на смену пульсу в моих ушах застучали барабаны. Я слышала этот звук лишь раз, в том лагере, когда шаманы танцевали свой танец на той площади у огня. И сейчас абсолютно точно понимала, что слышу именно его. Разбираться откуда что берется было некогда.

— Сольвейг… — голос Арвида, хриплый, сдавленный болью, все же пробился до моего сознания. Я коротко обернулась, и все вдруг сделали от меня шаг назад.

Что-то древнее, тягучее… хищное… поднималось внутри меня. И, вероятно, это читалось по моему лицу.

Прежде, наверное, я бы и сама испугалась. Как тогда, когда шаман произнес странные слова. Но теперь приходило странное понимание. Весь этот путь, вся эта история была ради этого — чтобы я услышала… Кого? Что?

Себя.

Я и есть сила. Сила, которая исходит из самого моего сердца. Она всегда была там. Всегда ждала, когда я услышу.

Прежде… там, в своем родном мире, я не единожды ощущала это странное чувство. Точно что-то внутри меня заперто. Что-то жаждет освобождения. Это было так, будто я и сама заперта в какой-то клетке. Будто живу чужой, не своей жизнью.

Я думала, что это просто потребность в самореализации, побольше работы, высокая должность, квартира, машина. Семья, где дом — полная чаша.

Но теперь, стоя в ледяной воде, с зашитой наживо ногой, с целым отрядом своих людей, среди которых был тот, кого я по праву зову своим мужем, теперь я понимала, что это было.

Куда именно меня тянуло.

Плевать на комфорт, уют и уверенность в завтрашнем дне.

Я заняла свое место. Здесь, под свинцовым небом севера. Среди снега и сосен.

И никому не позволю отнять его у меня.

Я подняла взгляд и посмотрела варгу прямо в глаза.

Я не знала тех слов, что говорил шаман. Не знала команд, какими указывал ловчий своим зверям на добычу. Но я говорила на том языке, который понятен каждому живому существу.

Зверь смотрел в глаза зверя.

— Уходи, — коротко приказала я.

Янгвар пытался что-то сказать ему. Дергал поводья, вживленные прямо в тело существа. Но тот застыл посреди реки.

— Это не твоя добыча.

Варг задрожал. Затряс головой. Я будто и сама ощущала эту дрожь, точно сама земля ходила ходуном под моими ногами, отдавалась вибрацией.

Огромный зверь, жуткий, точно слепленный из кошмаров, стоял посреди реки и едва ли не разрывался надвое.

Поводья, вживленные в его плоть, в углы пасти и в холку, тянули выполнить приказы хозяина. Наученный болью и страхом, он не мог противиться им. Приказ гнал его вперед, но поверх ложилось мое “уходи”.

Янгвар прошипел что-то на своем рваном наречии, дернул так, что из-под неровных железок, к которым крепились ремни, проступила темная кровь. Зверь взвыл, коротко и надсадно. И вой этот был полон не злобы, но боли. Сколько лет его ломали, чтобы он стал вот этим? Сколько голода, раскаленного железа и страха ушло на то, чтобы вытравить из него зверя и оставить только оружие?

Мне не нужно было больше ничего говорить. За алой пеленой его глаз я увидела волка. Того, кем он был раньше или кем он мог бы стать. Вольный зверь, сильный. Его род был столь же древним, как и сами горы, в которых он родился… Только рожден он уже был не свободным. От таких же измученных предков, которых в своей жестокости янгвары не приручили, а сломали и подчинили.