Онлайн книга «Найди меня в сердце ночи, Каноко»
|
— Расскажи что-нибудь более интересное. — Еще полчаса назад ты была менее привередливой. – Хината отпустил ее, дал сделать оборот – уже знал, что через мгновение она схватит его руку сама. – Чего хочешь-то? — На твой вкус. — Тогда про ёкаев. Каноко поморщилась было – только этой гадости ей не хватало, но решила больше не возмущаться. Сама же сказала: «На твой вкус». Тем более, усилившийся ветер надежно опустошал голову, сдувал лишние мысли так же, как уносил бумаги с подоконника. И оставался лишь разговор и неловкий танец на крыше. — Ты знаешь, что первые сведения о ёкаях появились еще… — В древности. — Нет, это легенды. А точно узнали лишь в 45-м, после ядерных ударов по Хиросиме и Нагасаки. — Бред! – Каноко даже руками попыталась всплеснуть, но получилось, что налетела на Хинату, чуть не сбив его с ног. – Первая, кто начал видеть ёкаев, – Мария Фогель, это все знают. Она родилась в июле 1965-го, через пять месяцев после окончания Третьей мировой. Во время беременности ее мать подверглась воздействию радиации, произошли мутации, и у Марии изменился спектр зрения. Хината не дал отстраниться: лишь удивленно и заинтересованно смотрел. «Я знаю, что ты знаешь, а ты знаешь, что я знаю. А теперь попробуй доказать обратное». Или просто признайся? Каноко понимала, что ей надо заткнуться, но больная тема заставляла рассуждать дальше, все больше выдавая себя. — У-у, какие познания. Мне прямо стало интересно. – Он повернулся к Каноко и удивленно осмотрел ее. – И даже все почти правильно. А про доклад американской оккупационной администрации «О радиационном поле в зоне поражения» от 45-го маленьким детям с интересными мутациями, видимо, не рассказывают. Каноко замерла – как была, с открытым ртом. Что ж, она никогда не старалась скрыть, что видит ёкаев. И теперь надо было сказать очевидное, хотя очень не хотелось. Люди недолюбливали тех, кто от них отличался. «Мутировавшие» отличались очень сильно. Дело не только в ёкаях: у Каноко иначе работали органы чувств, она была сильнее и проворнее сверстников, легче переносила физические нагрузки. Обычный человек после той аварии вряд ли выжил бы. Хорошо для гимнастики, плохо для интеграции в социуме. Но Хината не требовал ответа, лишь продолжал кружить ее в танце. И все же Каноко решилась. Так было просто честнее. — Я вижу ёкаев. — Я думал, вы обычно говорите «чувствую». – Он усмехнулся. – И почему так потерянно? Каноко остановилась. Потом вдруг спохватилась, сама шагнула первой навстречу, – и Хината не стал сопротивляться, вновь утаскивая ее в самую глубину вальса. — Почему? Ну, знаешь, не сильно хочется быть мутантом. — Не льсти себе. Мутанты – зеленые монстры из комиксов, а ты человек. Каноко поежилась, ветер становился все холоднее. Где она куртку оставила, кстати? — Зеленые человечки, к сожалению, существуют лишь в комиксах. По сравнению с обычными людьми я самый настоящий монстр. – Она бы постаралась плотнее закутаться в легкую блузку, имей это хоть какой-то смысл. – Если в мире нет никого, кто более «нелюдь» и «монстр», чем ты, то ты… Хината рассмеялся и вдруг дернул ее к перилам. — Чего? – Каноко стало безумно обидно. Она тут в самых сокровенных вещах признавалась, а он решил над ней посмеяться. — Проблема в том, что настоящие «нелюди» и «монстры» существуют. Даже в Японии, я молчу про мир. |