Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 23 – Майя Фабер

Я попыталась улыбнуться, но губы предательски дрогнули. Медленно присела на мокрую скамейку возле могилы. Вода тут же пропитала одежду, усилив ощущение полной потерянности.

— Он странный, Лиз. Понимаешь, ему совершенно нечего терять. Он болен, смертельно болен, и я думала, что он идеальный исполнитель моего плана. Он бы просто делал, что я скажу, а потом исчез. Легко и незаметно.

Я замолчала, потрясенная неожиданным приступом эмоций. Сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить самообладание, но слезы уже начали подступать к глазам.

— Но теперь… теперь я не знаю, кто из нас кого использует, — прошептала я, глядя на камень перед собой. — Ты бы видела его глаза, Лиз. У него взгляд, будто он уже видел самое страшное, что есть в этом мире, и все равно продолжает идти дальше. И, черт возьми, это выводит меня из себя сильнее всего остального. Я должна быть спокойной и расчетливой, должна использовать его, а вместо этого — беспокоюсь. Думаю о нем, представляешь? Думаю, как он там, как справляется со своей болью, со своими демонами. Это ведь совсем не по плану, Лиз.

Я нервно рассмеялась, удивившись, как жалко прозвучали мои слова. В памяти возникла последняя встреча с Томом: язвительные реплики, дерзкий взгляд и уверенная ухмылка, которой он бросал вызов всему миру. И вдруг это воспоминание заставило меня улыбнуться почти нежно, с тоской, которой я от себя не ожидала.

— Ты, наверное, сейчас смеешься надо мной, да, Лиз? Ты всегда говорила, что когда-нибудь кто-то доберется до моего ледяного сердца. Ты была права. Как всегда, права…

Закрыв глаза, я позволила слезам свободно скатиться по щекам, не пытаясь их остановить. Впервые за долгое время я не чувствовала, что обязана быть сильной, и от этого на душе стало немного легче.

— Я скучаю по тебе, — прошептала я. — Правда скучаю. Ты была единственным человеком, кто мог заставить меня ощущать себя нормальной. И знаешь что? Я даже рада, что мне не нужно тебе ничего объяснять. Ты бы и так поняла.

Оставив на надгробии пустой стаканчик, я поднялась и направилась к выходу с кладбища. В груди разрасталось новое, пугающее чувство, усиливающееся с каждым шагом. И впервые за долгое время я совершенно не знала, как с ним справиться. Особенно потому, что оно было связано с мужчиной, которого я должна была использовать, а не защищать. Но чем больше я думала о Томе, тем яснее осознавала: грань уже пройдена и обратной дороги нет.

Наутро квартира Тома наконец перестала напоминать камеру одиночного заключения. В «стандартном помещении» появились еда, вода, пара принесенных Чарли облезлых стульев и сама виновница захламления в придачу.

Девушка остановилась посреди комнаты и окинула окружающий беспорядок скептическим взглядом. На одном из стульев, гордо примостилась маленькая желтая кастрюлька.

Том сквозь ресницы следил за движениями Чарли, все еще пытаясь разобраться: он точно проснулся или соседка и правда решила осчастливить его визитом в такую рань.

— Доброе утро, герой, — бросила Чарли с едва скрываемым сарказмом, перехватив его сонный взгляд. — Завтракать будешь? Если, конечно, ты еще не отправился на тот свет.

— Это что за вторжение? — буркнул Том, с трудом поднимаясь с жесткого матраса и морщась из-за затекших мышц. Ночь была мучительной, приступы накатывали один за другим, и теперь мир казался ему назойливо ярким и невыносимо шумным.