Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 67 – Юлий Люцифер

Пепельное крыло, перечёркнутое как имя в родовой книге.

Знак Морвэйнов.

Не просто похожий. Не случайный. Тисса вышила на камзоле Артариона почти такой же, только живой, восстановленный, без уродливой черты. А на восковой пластине из ленты Лиоры крыло было разрезано поперёк, жестоко и ровно.

Так перечёркивали не герб.

Так отменяли право на существование.

Экипаж качнулся на повороте. За закрытыми занавесками осталась галерея с криками, свечами, золотыми браслетами, бледным лицом Дамиана и глазами Селесты, в которых больше не было семейной игры. Там, под брачной аркой, всё развалилось не до конца. Именно это было хуже. Обряд не завершился, но и не умер. Его просто отложили, как нож, который ещё пригодится.

Элина разжала пальцы.

На ладони лежали три вещи: окровавленная лента, осколок воска и тонкая золотая пыль от браслета Лиоры, въевшаяся в кожу.

Артарион сидел напротив, слишком прямо для человека, который минуту назад едва не превратил брачную галерею в поле боя. Ренн — у двери экипажа, рука на рукояти меча. Снаружи по обе стороны ехали пепельные воины. Колёса глухо били по мостовой.

— Покажи, — сказал Артарион.

Элина подняла глаза.

— Это просьба?

Он задержал взгляд на её лице.

— Да.

Она протянула осколок воска.

Артарион взял его не пальцами, а через кусок чёрной ткани. Правильно. После всего, что произошло, голыми руками трогать что-либо из рук Селесты было бы почти вежливым самоубийством.

Он смотрел на знак долго.

Дольше, чем требовалось для узнавания.

— Это не печать брака, — сказал он.

— Что тогда?

— Отметка старой клятвы.

Ренн наклонился ближе.

— Морвэйнская?

— Искажённая.

— Это может быть подделка?

Артарион провёл ногтем по краю воска. Тот не крошился дальше, хотя трещина уже прошла через середину.

— Нет. Подделывают внешний рисунок. Здесь внутри есть старый огневой след. Его не нарисовать.

Элина смотрела на него, пока он говорил. На лицо, на пальцы в чёрной ткани, на то, как неподвижность у него становилась резче. Он не показывал потрясения. Но за последние дни она начала понимать: чем меньше Артарион двигался, тем хуже была новость.

— Вы знали, что ваша клятва связана с брачными обрядами? — спросила она.

— Нет.

— Селеста знала.

— Вероятно.

— Валериан точно знал.

— Да.

— А Лиора?

Артарион посмотрел на ленту.

— Лиора знала, что это важно. Не обязательно понимала, что именно передаёт.

Элина отвернулась к занавеске.

Город тёк снаружи тёмными пятнами: стены домов, фонари, люди, спешащие с дороги, чтобы не попасть под колёса. Ей хотелось увидеть не город, а Лиору. Как она стояла под аркой, с кровью на запястье. Как сказала “нет” — слабое, неровное, но своё. Как передала ленту и повторила: не верь моей улыбке.

Элина не простила её.

Но теперь это уже ничего не упрощало.

— На воске есть ещё что-то, — сказал Ренн.

Артарион повернул осколок.

С внутренней стороны, там, где воск соприкасался с тканью, был едва заметный отпечаток. Не символ. Скорее след от тонкой нити, которую вдавили в мягкую поверхность. Линия шла дугой и обрывалась на краю.

Элина подалась вперёд.

— Это боярышник.

Артарион поднял взгляд.

— Уверена?

— У нас в доме такие ветви вырезаны на дверях нижнего крыла. Не на парадных. Там рисунок другой, богаче. А это старый знак. Ветка с тремя шипами и одним листом.