Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 47 – Юлий Люцифер

Элина положила конверт за пазуху, под ворот серого платья.

Бумага была холодной. Чужой дом прижался к коже.

— Где Артарион?

— В оружейной, — ответил Ренн. — С утра спорит с картами.

— Карты отвечают?

— Тише, чем Мира. Поэтому он их любит больше.

Элина почти улыбнулась.

— Проведёте меня?

— Да.

Он не предложил руку. Просто пошёл рядом.

Сзади Гарт наконец громко сказал:

— Морковь не убежит!

Томас ответил:

— Зато хорёк может!

— Хорёк не нужен в супе!

— Он обиделся!

Двор выдохнул вместе с этой нелепой перепалкой. Элина поняла, что люди специально вернулись к делам громче обычного. Не чтобы забыть письмо. Чтобы дать ей возможность пройти через двор не под тишину.

Это тоже было формой милосердия.

Не мягкой. Не сладкой.

Достаточно крепкой, чтобы не выглядеть жалостью.

Оружейная Пепельной крепости пахла маслом, железом и сухой кожей.

Не парадная зала с отполированными мечами для гостей, а настоящее рабочее место войны: стойки с копьями, ящики с наконечниками, столы для ремонта ремней, длинные полки с перчатками, щитами и свёрнутыми кольчугами. У дальней стены висела карта, больше похожая на шкуру зверя: вся испещрена красными нитями, костяными булавками, чёрными отметками у мостов и старых часовен.

Артарион стоял у стола, наклонившись над списком дорог. На нём была простая тёмная рубаха, рукава закатаны до локтей. На правом запястье белела повязка после вчерашнего ожога. Он говорил с кузнецом, но замолчал, когда Элина вошла.

Не потому, что услышал шаги.

Кажется, он почувствовал письмо.

Или её лицо.

— Что случилось? — спросил он.

Ренн положил серебряный нож на стол.

— Это прибили к воротам. Нож рэйсовской работы. Без видимой печати.

Артарион взял клинок, повернул к свету, провёл пальцем вдоль рукояти, не касаясь лезвия.

— Слишком чисто.

— Значит, ловушка? — спросила Элина.

— Всё, что приходит от твоего дома после полуночи, бала и ложного обвинения, ловушка. Вопрос только в форме.

Он посмотрел на её руки.

— Конверт у тебя?

Элина достала письмо из-за ворота. За недолгое время бумага успела нагреться от тела. Надпись теперь казалась ещё резче.

Бывшей дочери дома Рэйс.

Артарион прочитал.

На его лице ничего не изменилось, но кузнец, стоявший рядом, тихо произнёс что-то очень непочтительное о знатных родах и их родителях до пятого колена.

Артарион передал нож Ренну.

— Проверь металл у Миры. Если это отрава, она обрадуется новой причине ругаться.

Ренн забрал клинок и вышел.

Кузнец тоже понял, что его присутствие больше не нужно. Он поклонился Артариону коротко, Элине — неловко, как человек, не знающий, считать ли её гостьей, бедой или будущей причиной осады, и ушёл.

Они остались вдвоём.

— Ты уже открывала? — спросил Артарион.

— Нет.

— Хочешь, чтобы я открыл?

Она посмотрела на конверт.

Если он откроет, удар первым примет он. Можно будет увидеть его реакцию, подготовиться, решить, сколько боли показывать. Так удобнее. Безопаснее.

И потому нельзя.

— Нет. Это прислали мне.

— Не всё, что присылают человеку, он обязан брать голыми руками.

— А если я всегда буду отдавать такие вещи другим, они так и останутся сильнее меня.

Артарион не стал спорить.

Он только придвинул к ней маленький нож для бумаги. Обычный, с костяной ручкой. Не серебро Рэйсов. Не ритуальное перо отца. Простой острый предмет.