Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 30 – Юлий Люцифер

Лучники на стенах натянули тетивы до скрипа.

Кир Велран с ненавистью посмотрел на Тирса, потом на Элину.

— Заберите его, — приказал он. — Немедленно.

Но было поздно.

Слова уже упали на камень двора. Их услышали стражники, дети у арки, Мира, Ренн, люди без родов на галереях, сам Артарион — и Элина, которая ещё утром не знала, как жить без фамилии.

Она смотрела на свою ладонь.

Серый след больше не казался случайным ожогом.

А за воротами имперские гонцы разворачивали коней слишком поспешно для тех, кто приехал с законом.

Тирса увезли с кляпом во рту.

Не сразу. Сначала он ещё пытался что-то сказать, но двое имперских стражников схватили его под руки, а Кир Велран ударил юношу перчаткой по лицу — сухо, без злости, как бьют не человека, а плохо закрывшуюся дверцу.

— Писцы слишком много читают, — произнёс Велран. — Потом начинают принимать чернила за истину.

Тирс дёрнулся. На его губе выступила кровь. Он посмотрел на Элину так, будто хотел успеть передать ей хотя бы взглядом то, что язык уже не мог.

Марта Рэйс.

Женская линия пепла.

Последняя пепельная королева.

Элина стояла на ступенях крепости и не чувствовала холода. Не потому, что согрелась. Холод просто отступил куда-то за край внимания, уступив место другому ощущению: будто под ногами вдруг обнаружился не камень, а тонкая крышка над глубокой ямой.

Артарион отпустил ворот Тирса только тогда, когда Ренн негромко произнёс:

— Если удержим его, они получат повод вернуться с войском.

— Они и так вернутся, — сказал Артарион.

— Но позже.

Это “позже” оказалось достаточно ценным.

Артарион разжал пальцы. Тирс едва удержался на ногах, но сразу попытался повернуться к Элине. Ему не позволили. Один стражник заломил ему руки, второй затянул на запястьях ремень. Харен, главный гонец, делал вид, что смотрит не на своего человека, а на сбрую коня.

Кир Велран уже снова сидел в седле.

Перед отъездом он склонил голову — вежливо, почти изысканно.

— Лорд Морвэйн, вы сегодня совершили ошибку.

Артарион стоял внизу у лестницы, и снег таял у носков его сапог.

— Передайте Дамиану, что в следующий раз лучше приезжать самому. Чужие дяди плохо прячут семейный страх.

На скулах Кира выступили жёсткие пятна.

— А вы передайте вашей гостье, что родовые тайны редко приносят счастье тем, кто в них копается.

Элина не выдержала.

— Передайте Дамиану, что его невесте стоит проверить браслеты.

Кир медленно повернул голову к ней.

На одно мгновение с его лица исчезла воспитанность. Под ней оказалось что-то старое, хищное, привыкшее смотреть на людей как на строки в договоре.

— Бывшим невестам, — сказал он, — не следует заботиться о чужом счастье.

— Я не о счастье. О кандалах.

Ренн чуть слышно выдохнул. Мира, стоявшая в арке, сдвинула брови, но не остановила.

Кир ничего не ответил. Он дёрнул поводья, и всадники начали выезжать за ворота. Тирса увели между двумя стражниками. Он споткнулся у самой створки, и на снег упала маленькая капля крови.

Элина смотрела на неё, пока ворота не закрылись.

Только тогда двор крепости задвигался снова.

Не сразу. Сначала люди переглядывались. Потом кто-то опустил лук, кто-то поднял ведро, мальчик с хорьком осторожно высунулся из-за бочки. Но прежнего утреннего шума уже не было. Слова Тирса остались в крепости, как запах гари после пожара: невидимый, но въедливый.