Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 28 – Юлий Люцифер

— Значит, брачная клятва не разрушена.

— Попытка разрушения тоже преступление.

— Разумеется. Но для попытки нужен тот, кто пытался. Вы нашли амулет в моей комнате после того, как меня публично унизили. Удобно. Очень. Но если я такая бездарная, какой меня вчера назвал ваш племянник, кто именно научил меня проклятиям брачной крови?

Кир сузил глаза.

— Тебе лучше не говорить без защитника.

Элина почти улыбнулась.

— Вчера мне лучше было молчать без свидетелей. Сегодня, выходит, говорить без защитника. Удивительно, как часто мне лучше делать именно то, что удобно вам.

В крепостном дворе стало тише.

Харен нахмурился.

Кир больше не выглядел сочувствующим.

— Твоя обида понятна, но неуместна.

— Моя обида не нуждается в вашем разрешении.

— Ты забываешь, с кем говоришь.

— Нет. Вчера я хорошо запомнила, с кем имею дело.

Ренн сделал совсем тихий вдох. Мира, появившаяся в арке лазарета, скрестила руки на груди и смотрела так, будто мысленно подбирала для Элины самый крепкий настой.

Артарион наконец повернулся к ней.

В его взгляде не было ни одобрения, ни предупреждения. Только вопрос: продолжишь?

Элина продолжила.

— Вы приехали вернуть меня не потому, что хотите суда. Если бы вам нужен был суд, вы не ждали бы вычёркивания. Вы приехали потому, что я выжила.

Кир Велран медленно снял перчатку.

— Девочка, ты очень устала. Страх и обида делают речь резкой. Я не стану держать это против тебя.

— Как щедро.

— Дамиан просил передать, что не желает тебе вреда.

Вот оно.

Маленький крючок, брошенный в рану.

Элина ощутила его не сердцем, не душой, не теми красивыми словами, которыми потом украшают чужие падения. Она ощутила его телом: больно стянулась кожа под ребром, будто там, где вчера ещё жила надежда, кто-то затянул узел.

Дамиан не желал вреда.

Он просто выбрал Лиору. Просто молчал. Просто смотрел, как её обвиняют. Просто позволил своему дому прислать людей за вычеркнутой девушкой.

Никакого вреда.

Только аккуратное уничтожение.

— Передайте Дамиану, — сказала она, — что его нежелание причинять вред вчера плохо справилось с работой.

Лицо Кира стало каменным.

Артарион тихо произнёс:

— Достаточно.

Элина замолчала.

На этот раз — сама.

Артарион снова повернулся к гонцам.

— Вы получили ответ.

Харен сжал свиток.

— Имперский совет не примет подобного толкования.

— Передайте совету, что я готов прочесть их следующий приказ, если он будет составлен грамотно.

— Вы нарываетесь на обвинение в сопротивлении власти.

— Нет. Я помогаю власти соблюдать её же закон. Неблагодарная работа, но кто-то должен.

Кир Велран сделал шаг к гостевой черте.

Лучники на стенах почти одновременно подняли луки. Без крика. Без скрежета. Просто появились натянутые тетивы.

Кир остановился.

— Вы правда готовы развязать конфликт из-за этой девушки?

Артарион посмотрел на него так, что даже лошади за спиной гонцов занервничали.

— Я не развязываю конфликты из-за девушек. Я закрываю ворота перед теми, кто приезжает за человеком, которого сам же закон лишил защиты.

— Великодушие вам не идёт.

— Это не великодушие.

— А что?

Артарион помолчал.

Потом сказал:

— Память.

У Элины по коже прошёл холод, не связанный с погодой.

Не Пепельная память, не знак на ладони — простое человеческое слово. Так говорят те, кто уже видел, как приезжают за бесправными. Видел не один раз. И однажды не остановил. Или остановил слишком поздно.