Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 179 – Юлий Люцифер

— Ро.

Она побежала вниз, спотыкаясь на лестнице. Ро сделала шаг, второй — и дальше они уже были не бывшая узница и горожанка, а две сестры, у которых отняли четыре года и не смогли отнять узнавание.

Они обнялись так крепко, что Тавия тихо заплакала рядом.

Шай смотрел на них во все глаза.

— Значит, имена приводят людей?

Гарт, стоявший у стены, ответил:

— Иногда. Если люди не трусы.

— А если трусы?

— Тогда имена всё равно ждут. Упрямые штуки.

Шай задумался.

— Как Мира.

— Не говори ей.

— Скажу.

— Не дорожишь жизнью, мальчик.

Горожане входили осторожно. Кто-то принёс хлеб. Кто-то бинты. Кто-то просто пришёл посмотреть, правда ли в Пепельной академии держат людей с именами, а не чудовищ, как говорили судебные листы.

Элина стояла у стены и смотрела, как страх города впервые даёт трещину не от меча, а от узнавания.

Не все поверят.

Не все помогут.

Многие закроют двери.

Некоторые донесут Валериану.

Но несколько человек уже пришли.

И это было больше, чем вчера.

Артарион поднялся, несмотря на Мирин взгляд, но встал лишь на одно колено перед стеной имён. Не перед Элиной. Перед стеной.

— Что вы делаете? — тихо спросила она.

Он достал маленький нож.

Мира уже открыла рот, но он только протянул нож Элине рукоятью вперёд.

— Ты должна решить, что написать.

— Где?

Он показал на свободное место у новой строки суда.

— После этой ночи у стены должно быть твоё имя.

Элина посмотрела на пустой участок камня.

Слишком много взглядов сразу стало её касаться. Артарион. Лиора. Яра. Ренн. Мира. Финн. Шай. Ро со своей сестрой. Лорен. Дамиан. Даже Севериан.

Раньше она бы испугалась этого ожидания как приговора.

Теперь поняла: это не приказ.

Это вопрос.

Она взяла нож.

Камень был твёрдым. Грубым. Никакой магии не помогала вести линию. Первая буква вышла неровной. Вторая глубже. Третья чуть криво. Финн открыл рот, вероятно, чтобы пошутить о каллиграфии, но Тисса заранее ткнула его локтем.

Элина вырезала только одно слово.

Элина.

Без Рэйс.

Без Морвэйн.

Без титула.

Без “королевы”.

Шай нахмурился.

— А почему не “королева”?

Элина повернулась к нему.

— Потому что я не хочу, чтобы люди слушались меня вместо себя.

— А если им всё равно надо кого-то любить?

Вопрос был детским.

И слишком взрослым.

Элина присела перед ним.

— Тогда пусть любят живого человека, а не корону. Живому человеку можно возражать.

Шай посмотрел на Артариона.

— Ему можно?

Элина посмотрела тоже.

Артарион с самым серьёзным видом ответил:

— Особенно ему.

Шай кивнул.

— Хорошо. Тогда ты не королева.

Финн не выдержал:

— Но название красивое пропадает.

Лиора с койки сказала:

— Не пропадает. Иногда королева — та, кто отказалась от трона вовремя.

Мира фыркнула.

— Главное, чтобы эта королева теперь легла и дала мне обработать раны.

— Вот оно, настоящее правление, — сказал Финн. — Лекарская тирания.

— Следующим перевяжу тебе язык.

— Я здоров.

— Это спорно.

Смех прошёл по нижней площадке.

Неровный. Усталый. Но настоящий.

Элина поднялась.

Артарион стоял рядом. Бледный, упрямый, живой. Слишком близко к смерти побывавший, чтобы теперь любое молчание между ними казалось прежним.

— Что будет дальше? — спросила она.

Он посмотрел на разбитые ворота, на город за ними, на людей, входящих с хлебом и страхом, на стену имён.

— Валериан соберёт тех, кто боится правды.