Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 167 – Юлий Люцифер

Ная вывела детей глубже в зал, но сама осталась у двери с посохом.

Яра заняла место у стены имён.

Финн достал нож.

Тисса подняла тяжёлые портновские ножницы.

Гарт опёрся на посох.

Лиора, бледная, почти без сил, всё же подняла руку и сорвала с шеи последний золотой знак Рэйсов.

Севериан встал перед ней.

Не очень уверенно.

Но встал.

А из лазарета донёсся стук.

Один.

Потом второй.

Мира обернулась.

— Нет, — сказала она страшным голосом. — Даже не думай.

Но шаги уже звучали.

Медленные.

Тяжёлые.

Артарион вышел на нижний ярус.

Бледный, перевязанный, в чёрном плаще, который кто-то набросил ему на плечи. Он держался за стену, но стоял. Метка на груди больше не светилась у сердца. Красная трещина отступила на толщину ладони, всё ещё страшная, но уже не приговор этой минуты.

Люди расступились.

Он поднял голову к Валериану.

— Суд ещё не окончен.

Валериан посмотрел на него.

И впервые за всю ночь на лице советника появилась настоящая злость.

Артарион стоял у стены имён и держался на ногах так, будто каждая кость в нём заключила отдельный договор с болью.

Чёрный плащ лежал на плечах неровно. Повязки виднелись у горла и на груди, красные следы метки проступали под тканью, но теперь уже не тянулись к сердцу раскалённой иглой. Трещина отступила. Не исчезла, не простила, не превратилась в шрам. Просто впервые за семь лет перестала быть уверенной в своей победе.

Элина смотрела на него снизу, с площадки у стены, и чувствовала, как в груди одновременно поднимаются два невозможных чувства: облегчение и ярость.

Он жив.

Он встал.

Он не должен был вставать.

Мира, стоявшая у нижнего лазарета, выглядела так, будто сейчас забудет о войсках у ворот, Ордене, Валериане и имперском порядке ради одной главной цели — уложить Пепельного дракона обратно на койку при помощи лекарской сумки, угроз и, если понадобится, табурета.

— Ты, — сказала она ледяным голосом, — сейчас вернёшься.

Артарион не обернулся.

— После.

— Это слово я когда-нибудь вырежу у тебя из языка.

— После.

Финн, стоявший рядом с Ярой, тихо прошептал:

— Он смелый.

Яра ответила:

— Он плохо учится.

— Иногда это одно и то же.

— Нет.

На верхнем ярусе, в проломе ворот, стоял Валериан.

За ним — белые маски Ордена. Чуть дальше городская стража с копьями. Люди Велранов в золотистых плащах. Несколько судебных писцов, приведённых, видимо, чтобы оформить победу правильными словами. И Кир Велран — красивый, холодный, с разбитой бровью. Дамиан всё же ударил его хорошо.

Белый перстень на руке Валериана треснул, но не рассыпался. Линия разлома шла через камень, как тонкая молния. Свет в нём больше не был ровным. Он мерцал больным, рваным отблеском.

— Суд ещё не окончен, — повторил Артарион.

Валериан медленно спустился на один шаг внутрь академии.

— Вы называете это судом? Сборище беглых, преступников, вычеркнутых и детей, которых некому было вовремя вернуть в законные дома?

Ная внизу подняла посох.

— Я сама кого хочешь верну.

Ренн даже не посмотрел на неё.

— Ная.

— Я молчу.

— Ты подняла посох.

— Молчу выразительно.

Дамиан стоял у северного мостика, всё ещё тяжело дыша после удара по белому глазу. Золотой щит вокруг его руки погас, но пальцы дрожали. Он посмотрел на людей Велранов за спиной Валериана. Там были знакомые ему лица. Стражники дома. Наставники. Двое дальних родственников, которые ещё вчера кланялись ему как наследнику.