Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 129 – Юлий Люцифер

Не выбирать свою смерть за неё.

Валериан перевёл взгляд на Лорена.

— А вот вы, писец Ив, разочаровали сильнее. Столько лет тишины — и всё зря.

Лорен дрожал, но поднял подбородок.

— Лорен Ив.

— Что?

— Моё имя. Полностью.

Валериан посмотрел на него с лёгкой скукой.

— Как трогательно.

— Лорен Ив, судебный писец, свидетель переписанной клятвы Каэла Морвэйна, — сказал старик громче. — Я видел Селесту Валериан. Я видел Марту Рэйс. Я видел вашу печать.

Белый перстень потускнел.

Совсем ненадолго.

Но Элина заметила.

Живое свидетельство. Не обрывок. Не след. Не пепельная память. Человек, который говорит.

Валериан поднял руку.

— Убить писца.

Всё произошло сразу.

Ренн бросился вперёд. Белая маска вскинула знак. Артарион ударил мечом по каменной стене, и из трещины вырвалась волна жара, не сильная, но достаточная, чтобы сбить первый белый удар в сторону. Мира толкнула Лорена вниз за выступ трубы. Финн швырнул в лампу вторым ножом и попал. Полумрак стал темнее.

Но второй человек Ордена уже целился.

Не в Лорена.

В Элину.

Она увидела белый знак на коже ладони. Не успела отступить. Не успела поднять руку. Только услышала, как Шай позади неё крикнул:

— Элина!

И маленький мальчик, который ещё час назад не знал, можно ли выйти из камеры, бросился вперёд и ударил человека Ордена деревянной ложкой по руке.

Удар был слабый.

Смешной.

Никакой воин не обратил бы на него внимания.

Но знак на ладони сбился ровно на палец.

Белый луч ушёл в сторону, попал в трубу, где прятали страницу, и металл взорвался паром. Горячая вода хлынула в канал.

— Шай! — крикнула Тисса.

Она успела оттащить мальчика за ворот. Он смотрел на ложку, сломанную пополам, с потрясённым лицом.

— Я его ударил.

— Потом гордись! — рявкнула Мира. — Сейчас беги!

Вода поднялась резко.

Затвор впереди, наконец, закрылся почти полностью, и поток из верхних труб пошёл обратно. Канал начал переполняться.

Валериан отступил на сухой выступ.

— Выход наверх перекрыт. Слив закроется через несколько минут. Отдайте девочку и писца — остальные смогут уйти через служебный лаз.

— Щедро, — сказал Ренн.

— Разумно. Мне не нужны дети, портнихи и поломанные изгнанники. Мне нужен носитель линии и свидетель, которому пора перестать дышать.

Элина посмотрела на людей вокруг.

Ро держала Тавию. Мирос стоял, едва не падая. Шай прижимал к груди обломок ложки. Лорен пытался подняться. Финн был бледен, но держал в руке последний нож. Мира закрывала сразу всех своим маленьким злым телом, будто действительно могла перегородить империи путь лекарской сумкой.

Артарион стоял между Элиной и Валерианом.

И уже не мог скрыть, как тяжело ему дышать.

Нет, подумала она.

Снова один и тот же выбор.

Отдай себя, и другие выйдут.

Или не отдавай — и смотри, как тонут.

Так делала Селеста. Так делал Орден. Так говорил весь мир, построенный на жертвах тех, кому внушили, что их жизнь удобнее чужого спасения.

Не отдавай себя.

Лиора написала это кровью.

Марта написала иначе: живые выбирают.

Элина посмотрела на канал.

Вода шла быстро. Серый поток, мутный, холодный, но в нём плавали обрывки бумаги, грязь, щепки, белая известь с нижних камер. Всё, что суд пытался смыть.

— Ренн, — сказала она тихо. — Служебный лаз где?

— За ними.

— Другой?

— Есть слив в архивную шахту, но решётка под водой. Узкая. Пройдём не все.