Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 28 – Лилия Романова

Я поднялась по лестнице.

Люди расступались молча.

Нера посмотрела на меня.

— Похоже, комнату вы теперь снимаете не одна.

Я не смогла ответить.

Потому что надпись закончила проявляться.

Хозяйка принимает тех, кого предали огнём.

Надпись на двери горела ровно и спокойно, будто появилась здесь не несколько мгновений назад, а была вырезана в дереве много лет назад и только ждала, когда я наконец вернусь.

Я стояла на лестничной площадке, в чужом тёмном плаще, с руками, на которых пепельные линии стали почти неподвижными, и смотрела на эти слова так, будто они могли объяснить мне, что теперь делать.

Не объясняли.

Просто были.

Нера стояла рядом, скрестив руки на груди. Несколько жильцов выглядывали из-за дверей, не решаясь подойти ближе. Внизу, у входа, уже собирались прохожие. Кто-то из них молчал, кто-то шептался, кто-то пытался разглядеть меня через перила, будто ожидал увидеть не женщину в помятом платье после вчерашнего развода, а чудовище из старых городских страшилок.

— Ну вот, — сказала Нера. — Снимала комнату одной женщине, а получила целую Палату на втором этаже.

Я повернулась к ней.

— Я не знала, что так будет.

— По вашему лицу видно.

Она не улыбалась, но в её голосе не было злости. Скорее усталое принятие человека, который давно понял: если в дом однажды входит чужая беда, лучше сразу решить, закрывать перед ней дверь или ставить чайник.

Я осторожно коснулась пальцами края надписи, не самой буквы, а пространства рядом. Дерево было тёплым. Не горячим, не обжигающим, просто живым, словно дверь тоже стала частью того огня, который вчера лёг мне на ладони.

— Это опасно для вашего дома? — спросила я.

Нера посмотрела на дверь, потом на людей внизу.

— Для дома — не знаю. Для спокойствия — уже да.

Я хотела извиниться. Слова почти сорвались с языка, привычные, удобные, выученные за три года: простите, я не хотела доставить неудобства; простите, я скоро уйду; простите, что моё присутствие стало проблемой.

Но я вдруг устала извиняться за то, что меня предали.

— Если хотите, я найду другое место, — сказала я вместо этого.

Нера прищурилась.

— А это место вас отпустит?

Я посмотрела на надпись.

Нет.

Я не знала правил Дома пепельных клятв. Не понимала, где заканчивается моя воля и начинается воля огня. Но чувствовала: если уйду сейчас, дверь не погаснет. Она останется гореть и звать тех, кто увидит в ней не чудо, а последнюю надежду.

— Не знаю, — призналась я.

— Вот с этого и надо начинать. Не знаете — не обещайте.

Из комнаты донёсся тихий звук.

Не стук. Не шаг. Скорее лёгкий звон, будто невидимая рука коснулась тонкого стекла.

Я вошла первой.

Моя снятая комнатка уже не была прежней.

Вещей не прибавилось: та же узкая кровать, тот же стол у стены, кувшин на подоконнике, пустой крючок, плохое окно. Но в центре комнаты, прямо на старых досках, проступил тонкий круг из серого света. Он не мешал ходить, не поднимался над полом, просто обозначал место. Внутри круга горела маленькая чаша — не настоящая, не металлическая, а будто вырезанная из самого пепельного сияния.

Дом пепельных клятв.

Место, которое вчера было моим убежищем, сегодня стало дверью для чужой правды.

Я закрыла глаза на мгновение.

Передо мной снова встала Элира Сайрен: прямая спина, пустая лента на шее, серая пластина в руках, голос, в котором не осталось просьбы, но осталось право. Я помогла ей. Не силой, не властью, не милостью. Огонь просто показал, что её имя не было подарком рода, который можно отнять после смерти мужа.