Книга Gasolina, страница 54 – Арсений Либис

— Она наверху! — крикнул кто-то.

Райли поднялась на второй ярус, шатаясь, прижалась к холодной железной балке.

— Gasolina! — крикнул лейтенат. — Просто скажи, где деньги! И мы вас отпустим!

— Bueno, сейчас вам скажу кое-что. Только слушайте внимательно.

Райли шагнула вперёд, выходя из тени на свет, падающий через разбитые окна. Теперь её видели все, кто был внизу. Кровь текла по ноге, лицо было бледное, как у мертвеца. Но глаза горели нестерпимым зеленым светом, волосы казались языками пламени. У нее за спиной висела выцветшая растяжка с надписью "НЕ КУРИТЬ!". Она ногтем откинула крышку зажигалки. Крутанула колёсико, огонёк вспыхнул, отражаясь в её зрачках. Лейтенант внизу замер. Его люди тоже. Кто-то выругался по-испански, кто-то попятился.

— Gasolina, — сказал лейтенант, — no hagas ninguna locura.

— Да ладно, cabrones, я шучу! — ответила Райли. Её лицо на мгновение стало серьезным. — Или нет.

Она улыбнулась широко, почти счастливо, как озорной ребенок и сказала всего одно слово:

— Pum!

После бросила зажигалку прямо в растекающуюся лужу бензина из бочки внизу. В следующую секунду склад превратился во вспышку сверхновой.

Воздух стал горячим и плотным, будто кто-то открыл огромную печь. Грохот разрывал барабанные перепонки, стены ангара дрожали, сверху посыпалась ржавая пыль.

Айрис споткнулась, упала на колени. Сзади полыхало, оранжевое зарево осветило небо, языки пламени вырывались из провалившейся крыши. Чёрный дым поднимался столбом, закрывая небо.

Она не стала оборачиваться. Не потому что не хотела. А потому что боялась. Если она увидит, что Райли не бежит следом, мир рухнет. Ноги не слушались, сердце колотилось, как бешеный моторчик. Сзади слышался треск огня, взрывались бочки, звон металла. Но она бежала, не оборачиваясь. Потому, что, как было в одной истории из бабушкиной Библии, если обернешься, станешь соляным столбом.

Айрис шла, не чувствуя ног. Позади полыхал ангар. Оранжевое зарево освещало ржавые развалины промзоны, чёрный дым валил, закрывая небо. Где-то внутри ещё взрывались бочки: глухие удары, от которых вздрагивала земля. Воздух был горячим и вонял горелой резиной, пластмассой и чем-то сладковатым, отчего к горлу подкатывала тошнота. У Айрис оставалась какая-то крошечная, иррациональная надежда: она могла выпрыгнуть. Она же Gasolina. Её нельзя сжечь, она сама огонь.

Айрис брела по битому стеклу и ржавому железу, спотыкаясь о камни. Кроссовки промокли от крови, своей или чужой, она не знала. Колено было разбито, ладони в ссадинах. Она не помнила, когда упала в последний раз. Просто шла в сторону ангара, где они спрятали «Ламборджини». Металлические ворота были приоткрыты, изнутри доносился слабый запах бензина и пыли.

— Айрис!

Голос был низким, хрипловатым, с лёгкой мексиканской растяжкой гласных. Очень знакомым. Она замерла на месте. Сердце, которое до этого колотилось как бешеное, вдруг пропустило удар. Она медленно обернулась. Из-за ржавого контейнера вышел мужчина. Высокий, коренастый, в чёрной куртке, закопчённой, с пригоревшим рукавом. Лицо было серым от копоти, глаза красными, не от слёз, от дыма и бешенства. Он тяжело дышал, будто только что бежал марафон, и всё тело было напряжено, как сжатая пружина. Тонкий шрам через левую бровь. Карие глаза, в которых раньше была хитринка, а теперь только ярость и что-то ещё, похожее на боль.