Книга Красная метка, страница 123 – Арсений Либис

Эйсаку, будучи человеком закона, не мог отказать в этом. На должность палача выбрали молодого дознавателя Хирото, чья жестокость и хладнокровие уже были известны в стенах Белого дворца. На следующий день Хирото спустился в подземелье под Белым дворцом. Он приказал писцам и стражникам ждать снаружи, сказав, что допрос будет долгим и жестоким, и негоже слабонервным смотреть на такое. Когда он вошёл в камеру, Нами висела на цепях, обнажённая, покрытая грязью и запёкшейся кровью, но два ее разноцветных глаза горели огнем ненависти.

Нами была закована в «пять цепей смерти». Это были тяжёлые оковы из чёрного железа, освящённого в храме Тэцуя. Как учит трактат «Великая война с духами и колдовством», подобные цепи лишают всякого его нечеловеческой силы. На ногах её были колодки, соединённые цепью длиной в полшага. На руках — браслеты с внутренними шипами, которые при любом резком движении впивались в запястья, не давая поднять руки выше пояса. На шее — железный обруч, прикованный к кольцу в стене, позволявший дотянуться лишь до середины камеры.

Стены камеры были испещрены защитными знаками, нанесёнными ещё при основании Белого дворца. Говорили, что эти знаки были начертаны самим основателем династии, императором Торао, когда он повелел построить крепость для усмирения мятежных духов. С тех пор ни один чародей или оборотень не мог колдовать в этих стенах. Нами чувствовала, как её сила, некогда бурлящая в жилах, теперь тлеет где-то глубоко внутри, подобно углям, присыпанным пеплом.

Хирото начал пытать её со всем усердием, на которое был способен. Он применял дыбу, калёное железо, воду, разрывающую лёгкие. Но Нами молчала. Она не издала ни стона, ни мольбы, лишь смотрела на него с ледяным спокойствием, и в этом спокойствии было больше ужаса, чем в криках. Хирото поймал себя на том, что любуется ее телом. Таким прекрасным даже в израненности, с кожей, на которой поблёскивали капли пота и крови. Он почувствовал, как в чреслах его вспыхнул жар. Хирото ушёл, не завершив дела, проклиная себя.

На второй день он вернулся злее и решительнее, словно желал наказать не только пленницу, но и собственную плоть. Пытки стали ещё изощрённее. Однако теперь Нами смотрела на него так, будто видела насквозь все его мелкие страхи, долги, унижения и тайную злобу на тех, кто стоял выше. В какой-то миг, когда боль достигла предела, она сама, насколько позволяли цепи, медленно раскрыла ноги, обнажая заветную пещеру. И сказала, что он еще не пытал ее там. Хирото не выдержал. Бросив пыточные инструменты, он набросился на неё, как изголодавшийся зверь, грубо вонзая свой напрягшийся корень в сокровенную глубину. Соитие было яростным, цепи звенели, кровь смешивалась с потом. Они лишь тяжело дышали, чтобы не привлечь подозрительными звуками стражей и писцов, что от скуки играли в «Пять стихий» за стеной. Когда всё кончилось, Хирото долго сидел на полу и не мог поверить в то, что сделал. Нами же спокойно ему сказала, что ждет его еще.

С каждым следующим спуском в подземелье связь между ними становилась всё глубже и опаснее. Нами позволяла ему брать себя снова и снова. Каждый раз, когда Хирото изливался в её лоно или в задний проход, он чувствовал, как в нём растёт нечто новое: не просто похоть, а амбиции и уверенность в собственной значимости. Девушка же, в свою очередь, постепенно начинала видеть в этом жестоком и слабом человеке инструмент мести. Она тихонько нашептывала ему, что все его беды оттого, что вместо императора в пяти дворцах всем заправляет старая императрица. И Хирото все больше соглашался с ней, хоть и боялся собственных мыслей.