Книга Красная метка, страница 109 – Арсений Либис

Юэй, услышав три удара в гонг, вскочил из-за стола со своими верными воинами. Пока стражи Манаи казнили личную гвардию Гэнбы, Юэй ворвался в шатры, где расположилась армия мятежников. Он вышел перед ними, подняв меч, и сказал, что Гэнба мёртв, и что он, Юэй-гун, командующий армией императрицы, предлагает им выбор: сложить оружие и вернуться на службу империи или умереть вместе со своим господином. И они, увидев голову Гэнбы, которую принесли на блюде, побросали оружие и пали на колени. Так Юэй присоединил к своей армии войско мятежников, а госпожа Манаи так устрашила врагов, что больше никто не смел даже поднимать на нее глаза.

Однако госпожа Манаи все же проявила излишнюю мягкость. Нужно было предать казни весь род Гэнбы, а она ограничилась только им самим и его первенцем. И это не прошло без последствий. На берег великой Уйми в траурных одеждах вышла вдова недостойного Гэнбы. Она, как и господин Урангон, была дочерью дракона Рюдзи и смертной женщины. И она в своем горе обратилась к своей божественной бабке. Женщина опустилась на колени у самой воды, распустила волосы и начала плакать, и слёзы её падали в реку, смешиваясь с водой. Она рассказывала Уйми о том, как жестока императрица, как она заставила Гэнбу съесть собственного сына, а потом отрубила ему голову на пиру. Она говорила, что госпожа Манаи демон, принявший облик женщины, и что её правление принесёт только беды и гибель. И Уйми слушала её, и сердце богини, и без того полное гнева на людей, наполнилось состраданием к плачущей женщине.

И когда наступила весна, Уйми разлилась так, как не разливалась со времён гнева матушки на речного рака Зелёного Ползуна. Воды её поднялись выше самых высоких дамб, затопив поля и селения вдоль всего течения. Деревни исчезали под водой, как камни, брошенные в омут, люди спасались на крышах и деревьях, но многие не успели, их унесло бурным течением. И раздутые и бледные тела, плавали среди обломков домов и утопленного скота. Скот, который крестьяне берегли всю зиму, пошёл ко дну, и поля, которые должны были дать урожай, превратились в грязные болота. Начался голод, а вслед за голодом пришёл мор, ибо вода, отступив, оставила после себя стоячие лужи, в которых плодились болезни. Люди умирали целыми семьями, и некому было хоронить их, поскольку те, кто остался жив, слишком ослабли, чтобы копать могилы.

И тогда среди крестьян, доведённых до отчаяния, начали распространяться слухи, что всё это наказание Неба за неправедность императрицы. Говорили, что госпожа Манаи погубила великого Шио своими колдовскими чарами, что она продала душу злым духам ради власти, и что теперь боги отвернулись от Срединной империи. Слухи эти множились, как сорная трава, и чем отчаяннее становились люди, тем охотнее они верили в них. И в этом нет ничего удивительного, до сих пор грязные уста продолжают повторять эти мерзости.

А потом появился человек по имени Нагата. Он был сыном бедного писаря и с детства мечтал о карьере, но ему не хватало ни усердия, ни способностей. Несколько раз он пытался сдать экзамен на должность чиновника, но каждый раз терпел неудачу. Зато он обладал даром красноречия, который не мог найти применения в императорской канцелярии. И теперь, когда империя стонала от голода и мора, Нагата нашёл свою стезю. Он ходил по деревням и говорил людям, что конец света близок. Он утверждал, что Небо скоро поменяется местами с землёй, что солнце погаснет, а луна упадёт на землю, раздавив всех нечестивцев. Он говорил, что только те, кто отрекутся от императрицы и вернутся к изначальной чистоте, смогут спастись. И люди слушали его с замиранием сердца, ибо его слова были подобны огню, греющему озябшие руки.