Книга Волчья ягодка, страница 91 – Виктория Рогозина

— Я дам тебе свою рубашку и брюки.

Возражать и правда не было сил. Я лишь кивнула. Наверное, впервые мне хотелось просто… чтобы кто-то другой всё решил. Хоть сегодня.

Я закрылась в ванной. Она была невероятная — в красных тонах, с глянцевыми стенами, зеркалами и чёрной сантехникой. Всё дорогое, стильное, как в журнале. Даже свет здесь казался мягким, обволакивающим. Мне стало немного неловко. Как будто я случайно попала в чужую жизнь — слишком роскошную, слишком далёкую от моей.

Я повернула кран, и горячая вода с шипением залила душевую. Пар мгновенно наполнил красную ванную, сглаживая острые углы пространства, делая всё вокруг мягче, уютнее. Я выдавила немного прозрачного геля, с приятным, дорогим ароматом — смесь кедра и чего-то цитрусового — и начала намыливать тело, будто стирая с кожи не просто пыль и грязь, а весь ужас последних часов.

Когда пальцы запутались в волосах, я добавила шампунь и тщательно вымыла голову, чувствуя, как под горячими струями постепенно растворяется тревога. Вода стекала по плечам, смывая остатки страха, тяжести, и будто возвращала способность дышать.

Закончив, я вытерлась пушистым полотенцем — белоснежным, с запахом свежести. Села на край ванны и заметила, что колено припухло и покраснело, а на коже расползался синяк — не слишком страшный, но болезненный. Я хмыкнула про себя, проводя пальцем рядом.

— До свадьбы заживёт, — пробормотала, сама себе улыбнувшись.

На крючке висели оставленные Феликсом вещи — его брюки и футболка. Брюки, конечно, оказались мне велики, но я завязала шнурок потуже, и они сели почти идеально. Футболка — мягкая, чуть пахнущая его парфюмом — оказалась длиннее, чем я ожидала, и почти доставала до колен. Я посмотрела на себя в зеркало: лохматая, в мужской одежде, босиком.

— Ну... оверсайз нынче в моде, — усмехнулась я, подмигнув своему отражению.

Собрав волосы в небрежный хвост, я глубоко вдохнула и вышла из ванной.

Феликс сидел в гостиной, на низком диване, держа телефон у уха. Его голос звучал ровно, уверенно, но когда он заметил меня, коротко закончил разговор и бросил телефон на стол. Хлопок ладони по дивану — короткий, уверенный.

— Иди ко мне.

Не было в этом приказа — только спокойствие, уверенность, от которой вдруг захотелось подойти, просто потому что рядом с ним не нужно было ничего доказывать, не нужно было держаться. Я пошла, тихо, босиком по мягкому ковру, и впервые за этот день почувствовала — безопасно.

Феликс молча потянул меня ближе, и прежде чем я успела что-то сказать, аккуратно взял мои ноги и уложил их себе на колени. Я чуть дёрнулась — неожиданно, неловко, — но он уже закатывал штанину. Его движения были точными, уверенными, как будто он делал это сотни раз, — и в то же время в них было что-то удивительно бережное.

Он провёл ладонью по коже, нахмурился, глядя на расползающийся синяк.

— А то завтра ходить не сможешь, — пробормотал он, потянувшись за тюбиком со столика.

Я сглотнула, облизала пересохшие губы. Мазь пахла чем-то мятным, прохладным. Его пальцы, тёплые и сильные, осторожно растирали её по коже круговыми движениями. От прикосновений пробегали мурашки — не от боли, а от какой-то тихой, непрошеной нежности.

— Я ведь даже не поблагодарила тебя, — прошептала я, глядя, как он сосредоточенно работает.