Книга Пара для Дракона: Секрет Попаданки, страница 3 – Алекса Рид

Он вывалился из темноты крохотной кухни, спотыкаясь о собственные ноги. Том. Мой законный супруг. Его рука, липкая от чего-то, обвила мою талию, прижав к себе с силой, от которой мне стало тяжело дышать. Запах перегара, смешанный с потом, ударил в нос.— Отстань, Том. Я устала, — я попыталась вывернуться, но его хватка, всегда неожиданно цепкая в пьяном состоянии, лишь усилилась.

— Фу, какая неласковая, — он прошипел мне прямо в ухо, и его голос мгновенно потерял всю показную нежность. — Где деньги? Которые с прошлого жалования отложила. Мне нужно закрыть карточный долг.

Я замерла. Сердце, уже привыкшее к этому ритуалу, упало куда-то в пятки.— У меня нет денег, Том. Я уже отдавала тебе утром.— Врёшь! — он оттолкнул меня, и я едва удержалась на ногах, ударившись плечом о косяк. Его лицо, когда-то миловидное, а теперь расплывшееся и обрюзгшее, исказила злоба. — Ты всегда что-то откладываешь, жадная тварь. Дай!

— Это на еду, Том! На оплату этой конуры!Он шагнул вперёд. В его глазах, мутных от выпивки, вспыхнул знакомый, леденящий душу огонёк.

— Знаешь, — он начал тихо, почти ласково, вытирая рот тыльной стороной ладони. — На площади сегодня было весело. Поймали одну… не из нашего мира. Из какого-то далёкого мира, представляешь? Сначала допрашивали. Потом… Ну, ты понимаешь. Говорят, её перевезли в темницу под Белой Башней. Там, наверное, щипцами что-нибудь откручивают. Как хорошо, что у моей Фриди такой понимающий муж, а? Он наклонился ко мне.— Ведь скрывать такую большую, такую страшную тайну… это же какой стресс. И мне может попасть. За соучастие. Или просто потому, что я рядом. Так что давай-ка, моя дорогая, кошелёк. Или ты хочешь, чтобы я пошёл развеять свой стресс в канцелярию к стражникам? Поболтать о диковинных словах, которые моя жена иногда бормочет, м?

В груди всё сжалось в тугой, болезненный ком. Страх. Старый, пресный, разъедающий изнутри. Я молча потянулась к поношенной сумочке, вытащила кожаный кошелёк. Положила ему в протянутую ладонь. В нём лежало почти всё, что оставалось до следующего жалования.

Том щёлкнул застёжкой, бегло оценил содержимое, и лицо его снова расплылось в самодовольной ухмылке.— Вот и умница. А теперь знаешь, что было бы не плохо? — он шлёпнул меня по заднице с такой силой, что я взвизгнула. — Если бы моя любимая жена приготовила ужин. И постирала мои рубашки. И вообще прибралась здесь. А то пылища. Жена из тебя, прямо скажем, так себе. Будь полезна, а?

Он громко рассмеялся, развернулся и, пошатываясь, вышел, хлопнув дверью. Наверное, прямиком в «Рычащего дракона», чтобы спустить мои кровные за стойкой бара.

Сначала пришла ярость. Горячая, слепая, бессильная. Я схватила первую попавшуюся под руку кружку и швырнула её в стену. Она разбилась с жалким дребезжанием, оставив на облупившейся штукатурке мокрое пятно. Потом пришла грусть. Та самая, что сидела во мне с того дня, как он нашёл мой дневник. Не тоска, а нечто худшее — привычное, глубокое разочарование в себе, в нём, в этой жизни, которая не была моей.

Когда-то, в самом начале, всё было… сносно. Он работал писцом в суде, был почти мил, рассказывал забавные истории о чудаковатых аристократах. А потом его уволили. «За вольнодумство», — говорил он. Но я-то видела записи о его прогулах и постоянных ошибках в документах. С тех пор он будто сорвался с цепи. И моя тайна стала для него самым ценным.