Книга Пара для Дракона: Секрет Попаданки, страница 2 – Алекса Рид

Я бросилась на пол, начав судорожно сгребать бумаги. Амель встал, и его тень накрыла меня целиком. Он опустился на корточки рядом, пальцы, удивительно аккуратные и быстрые, начали сортировать листы. Наши руки встретились над каким-то отчётом о контрабанде из Подземелий. Прикосновение было коротким, но от него по коже пробежал разряд, будто я дотронулась до неправильно заземлённого провода. В нашем мире, в прежнем, я бы списала это на статическое электричество. Здесь же я знала — это его магия. Драконья, древняя, мощная. И,почему-то, реагирующая на моё жалкое присутствие.

«Спокойно, Фрида, — бормотала я про себя, собирая бумаги. — Ты из Подмосковья, а не из этой сказки. Ты умерла в пробке на пять лет назад и проснулась здесь, в теле двадцатилетней девушки с таким же именем. Ты не имеешь права на искры, на взгляды, на всё это. Ты самозванка. И если кто-то узнает…»

Мысль заставила меня похолодеть внутри. Никто не знал. Кроме Тома. Мой прекрасный муж Том, который нашёл мой дневник на второй год нашего «счастливого» брака. И с тех пор держал эту тайну над моей головой, как дамоклов меч. «Попаданцев сжигают на площади, милая, — любил он напоминать, выпрашивая деньги на очередную авантюру. — Король не любит чужаков из других миров. Нарушают баланс, понимаешь ли». О да, теперь он имел полную власть!

Я встала, едва не стукнувшись головой о его подбородок. Амель тоже поднялся, держа аккуратную стопку бумаг.— Вот, — он протянул их мне. Пальцы снова слегка коснулись моих, да он намеренно! И снова эта дурацкая искра, мелкая молния между нами. — Постарайся сохранить их в целости до конца дня. В них, как ни странно, содержится государственная тайна.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Потому что помимо страха быть раскрытой, разоблачённой и сожжённой на какой-нибудь драконьей площади, во мне поднималось другое чувство. Глупое, нелепое и совершенно неуместное.

Оно возникало каждый раз, когда холодные глаза Амеля смягчались, глядя на моё очередное фиаско. Каждый раз, когда он молча поднимал уроненную мной кипу бумаг или незаметно поправлял заехавшую набок заколку у меня в волосах. Каждый раз, когда он говорил что-то вроде сегодняшнего предложения, за которым, я чувствовала, пряталось нечто большее, чем просто сарказм.

Но чувства делали тебя уязвимой. А уязвимых здесь пожирали первыми.Я глубоко вдохнула, заставляя руки перестать дрожать, и вернулась к работе. Эх, Амель, вот почему ты такой хороший?!Если бы я только знала, что к концу недели эта шаткая конструкция рухнет окончательно, я бы уже сейчас что-то сделала.

Дверь в наш маленький дом скрипела так, будто предупреждала: «Беги, пока не поздно». Я её никогда не слушала. Просто ввалилась внутрь, пнув ногой упрямый порог, и оперлась спиной о грубые деревянные панели. Весь день на ногах, весь день в пыли архива, под холодным, но пристальным взглядом Амеля…Иногда мне казалось, что его единственный глаз видит меня куда лучше, чем два глаза всех остальных. Видит и сквозь стены моего жалкого притворства, и сквозь годы моей неуверенной лжи.

Тишина в квартире была обманчивой. Я почувствовала его присутствие ещё на пороге, сладковатый запах дешёвого вина и противного табака.— А вот и моя женушка вернулась! Я так скучал!