Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 32 – Алекса Рид

Так больше нельзя. Нужно было двигаться. Дышать. Убедиться, что я всё ещё здесь, в здравом уме, что это всего лишь сон.

Я сползла с кровати, на ощупь нашла кувшин с водой и отпила прямо из горлышка, не обращая внимания на то, что вода была ледяной. Потом натянула на себя то самое простое платье, накинула на плечи плед со спинки кресла и, на ходу запрыгивая в изношенную обувь, выскользнула в коридор.

В замке даже ночью не спали. Факелы горели в железных бра, по коридорам сновали слуги с подносами или бельём, у дверей в важных покоях стояла охрана. Жизнь здесь кипела круглосуточно, как в гигантском, никогда не засыпающем муравейнике. И эта непривычная ночная активность казалась ещё более неуютной. Я была тут чужой. Незваной. Лишней.

Шла по длинным, каменным коридорам, стараясь ступать бесшумно, но моё присутствие не оставалось незамеченным. Слуги замолкали, когда я проходила мимо, а потом за моей спиной возобновлялся сдавленный шёпот. Охранники провожали меня тяжёлыми, недружелюбными взглядами. Я не хотела слышать, но отдельные фразы долетали до меня, цепляясь, как колючки.

«…это та самая, с севера…» «…ведьма ледяная, слышал, как ворота взломала…» «…отвергла нашего принца, а теперь явилась, нос воротит…» «…брак Его Высочества с леди разрушить хочет… глаза-то какие дикие…» «…злодейка, ей тут не место… королевским указом обручены, а она тут ходит, будто хозяйка…»

Каждое слово било по мне, усиливая стыд и чувство собственной ненужности. Они считали меня интриганкой. Злодейкой. Ведьмой, которая приехала навести порчу на светлый союз. Им и в голову не могло прийти, что я примчалась, чтобы спасти их принца. Или что я сама себя ненавижу за ту глупость, что привела меня сюда.

Мне нужно было на воздух. К «Северному Ветру». Он был единственным существом в этом замке, которое не осуждало бы меня. Которое просто ждало, когда мы поедем домой…

Я подошла к двум стражникам у бокового выхода, ведущего во внутренний двор и конюшни. — Проводите меня, пожалуйста, в конюшню, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Один из них, коренастый мужчина с шрамом на щеке, неохотно покосился на меня. — Ночью, госпожа, не положено. Да и коням покой нужен. — Я просто хочу проверить своего жеребца. Он тяжело перенёс дорогу. Они переглянулись. Второй, помоложе, пожал плечами. — Отведи её, Гарт. Приказы на её счёт не поступали. Только не задерживайся, графиня. Стражник по имени Гарт вздохнул, взял факел и, не глядя на меня, двинулся вперёд. Он провёл через сырой, холодный двор, где ночной ветер гонял позёмку, к длинному низкому зданию конюшни. У дубовых дверей он остановился. — Внутри. — Он воткнул факел в железное кольцо у стены и, отвернувшись, принялся смотреть в темноту, всем видом показывая, что на этом его обязанности закончились.

Я толкнула тяжёлую дверь. Внутри пахло сеном, кожей, навозом. В длинном проходе, освещённом редкими тусклым светом, в денниках по обе стороны стояли лошади. Некоторые спали, опустив головы, другие тихо переступали с ноги на ногу, слышалось спокойное чавканье и фырканье. Я двинулась вглубь, ища серую масть «Северного Ветра».

И нашла. Кажеться не только я плохо сплю ночью…

У денника моего жеребца, свесившись через дверцу, стояла Кассандра.

Она была в том свободном сером платье, поверх него накинут лёгкий шелковый плед. Её каштановые волосы, распущенные по плечам, казались в полумраке тёмным водопадом. В протянутой руке она держала что-то тёмное, и «Северный Ветер», обычно такой недоверчивый к чужим, осторожно, но явно заинтересованно, брал это из её ладони мягкими губами.