Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 31 – Алекса Рид

Она вышла, уведя его за собой одним лишь повелительным взглядом. Ричард на пороге обернулся. — Отдохни, Хлоя. И… спасибо ещё раз. За всё.

Дверь закрылась. Я осталась одна в огромной, чужой комнате. Внизу, в холле, послышались её смех и его сдержанные ответы.

Я подошла к окну. Где-то в королевской конюшне отдыхал «Северный Ветер». Завтра мы уедем отсюда. Я вернусь в свой холодный, тихий дом, к своей ледяной магии и к жизни, которая теперь казалась не свободой, а изгнанием. Я спасла его жизнь, но потеряла всё остальное. Даже право на собственную боль — потому что теперь она была смешна. Он был обручён. А я была просто дура, примчавшись на покинутое поле битвы, когда война уже закончилась, и победитель определился.

Я стояла посреди бескрайней ледяной пустыни, созданной мною же. Вокруг не было ни замка, ни деревьев, ни неба, только ослепительная, кричащая белизна и лютый холод, вымораживающий душу. Мои руки были подняты, и из ладоней, как из разверзшихся врат зимы, лился нескончаемый поток инея. Но я не управляла им. Стой… Я попыталась сконцентрироваться, но он продолжал, холод поглощал всё вокруг.

Передо мной, закованный в прозрачный, идеальный саркофаг изо льда, стоял Ричард. Его лицо было обращено ко мне, глаза широко открыты, в них застыло недоумение, гнев и ужас. Ужас передо мной. Лёд медленно полз по его телу, покрывая камзол, шею, подбородок… Я кричала, пыталась остановить свою же магию, но мои крики замерзали в воздухе ледяными осколками, которые впивались в его кожу, оставляя кровавые росчерки.

— Нет! Остановись! — вопила я, но лёд лишь прибывал, заполняя его рот, нос, глаза…

Справа от него возникли ещё две ледяные глыбы. В одной, как в мутном зеркале, угадывались очертания отца и матери. Они обнимались, пытаясь согреть друг друга, но их тепла не хватало. Лёд сковывал их, сжимал, и я слышала хруст ломающихся костей, который был громче любого грома. Мать смотрела на меня, и в её взгляде не было упрёка, только бесконечная печаль.

И повсюду, куда хватало взгляда, стояли другие фигуры — слуги, крестьяне из деревень, незнакомые люди, даже животные. Все, застывшие в последнем мгновении жизни, превращённые в ледяные статуи моим вышедшим из-под контроля ужасом. Я была эпицентром смертоносной зимней бури, которая уничтожала всё на своём пути. И самое страшное было в том, что в глубине души, под всеми этими муками, я чувствовала странное, чудовищное опьянение от этой неограниченной силы. От этой абсолютной, безмолвной власти над жизнью и смертью.

— Ты монстр, — прошептал голос, и я поняла, что это говорит Ричард, его губы, скованные льдом, едва шевелятся. — Ты всегда им была. Холодная, бездушная…

Я закричала от отчаяния и проснулась.

Рывок был таким резким, что я чуть не свалилась с огромной кровати. Сердце колотилось, как пойманная птица, грудь вздымалась, вся простыня была мокрой от холодного пота. Я сидела, обхватив руками колени. Дрожала так сильно, что зубы выбивали дробь. Вокруг тишина тёмной, чужой комнаты, подсвеченная лишь тлеющими углями в камине. Но образы из сна были живее любой реальности. Я смотрела на свои руки. Они были обычными, бледными, без следов магии. Но мне казалось, я всё ещё чувствую в них леденящий пульс той неконтролируемой силы.