Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 26 – Алекса Рид

Прости, прости, прости, — стучало в такт копытам в моей голове. Я была глупой, гордой, слепой курицей. Я позволила манипулировать собой, как ребёнком. И теперь цена этой глупости могла быть чьей-то жизнью. Жизнью человека, который, может, мне не безразличен.

Я не знала, сколько скакала. Часы спутались, потеряли смысл. Руки и лицо занемели от холода, ноги свела судорога, но я лишь сильнее впивалась бёдрами в бока коня, заставляя его лететь вперёд. Лес сменился полями, поля — редкими деревеньками, мелькающими как тени. Я проносилась мимо, не останавливаясь, лишь изредка сворачивая в придорожную канаву, чтобы пропустить встречные повозки. Я прекрасно знала, куда мне ехать. Изучила карты вдоль и поперёк, в своё время. И всё-же путалась в дороге, постоянно возвращаясь к нужной дороге.

«Северный Ветер» начал сдавать. Его могучий галоп сменился тяжёлой рысью, бока ходили ходуном, пена покрыла шею и узду. Но замок — резиденция принца в этих землях — уже виднелся вдали, на высоком холме, его тёмные башни упирались в свинцовое небо.

Последнюю милю я почти шла, таща за собой еле двигающегося, храпящего коня. Ворота замка были закрыты. У подъёмного моста, уже поднятого, стояла стража — двое воинов в синих плащах с гербом короны.

Я подошла, едва переставляя ноги. — Мне нужно видеть принца Ричарда. Сейчас же. Это вопрос жизни и смерти.

Один из стражников, молодой парень с безусым лицом, смерил меня презрительным взглядом: замызганную, в грязной одежде, с дикими глазами и спутанными волосами. — Его высочество никого не принимает. Особенно просителей с дороги. Проваливайте.

— Вы не понимаете! — голос мой сорвался на визг. — Ему грозит опасность! Я должна его предупредить! Скажите ему… скажите, что здесь Хлоя Винтерхалл!

Второй стражник, постарше, хмыкнул. — Слышали мы про ваши подвиги, графинюшка. Его высочество после вчерашнего ясно дал понять — никаких Винтерхаллов к нему не пускать. Особенно тебя. Так что убирайся, пока тебя не арестовали за попытку проникновения.

Отчаяние, холод и усталость слились во мне в единый клубок. Уговаривать, объяснять — на это не было времени. Возможно, он уже открыл виво, а может, и выпил. Возможно, я уже опоздала.

Но я не могла уйти. Не теперь.

Тогда во мне заговорил лёд. Не тот тихий, мёртвый лёд последних дней, а яростный, дикий, первозданный холод бури. Я выпрямилась и с силой топнула ногой по замёрзшей земле.

Лёд вырвался из меня волной. Он побежал по земле, вздымаясь в причудливых наплывах, с треском покрывая камни мостовой и деревянные балки подъёмного моста. Стражи ахнули и отпрыгнули, выхватывая мечи. Но я уже не смотрела на них. Я смотрела на массивные дубовые ворота, скреплённые железными полосами. Я подняла руки, и морозный ветер, которого минуту назад не было, завыл вокруг меня, поднимая вихрь снежной пыли. Я сконцентрировала всю свою волю, весь страх, всю ярость в одну точку — в массивную железную засову, запирающую ворота изнутри.

С треском, похожим на выстрел, металл лопнул, не выдержав резкого, точечного перепада температуры. Ворота с глухим стуком подались внутрь, распахнувшись настежь. Я вошла внутрь, и застывшие от изумления стражи даже не попытались остановить меня — лишь смотрели, как за мной, по пятам, каменная кладка покрывается инеем. За такое стоит их уволить, такая себе охрана…