Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 127 – Алекса Рид

Воздух дрогнул. На розах выступили тончайшие, почти невесомые кристаллики, заискрившиеся в свете канделябров. Цветы стали похожи на драгоценность, на сокровище из зимней сказки.

Леди Маргарет ахнула. Я убрала руку, чувствуя лёгкое, удовлетворённое спокойствие.

— Боже мой, — выдохнула она. — Это же… это совершенство, леди Хлоя. Мы обязательно это используем. Но тогда нужно полностью менять концепцию убранства, чтобы поддержать эту тему… синий бархат, серебряная парча, хрустальные подвески… Она умчалась, раздавая указания на ходу, а я осталась одна среди вороха тканей и эскизов. И улыбнулась.

Моя магия больше не была врагом. Она была частью меня.

Вечером накануне свадьбы я сидела в своих покоях, глядя на подвенечное платье, разложенное на специальной подставке. Оно было прекрасным, из тяжелого серебристого атласа, расшитое мельчайшими хрустальными бусинами, с длинным шлейфом, который должны были нести шестеро пажей. Мать приехала два дня назад и теперь вносила последние коррективы, отказываясь доверить это платье чужим рукам.

— Ты будешь самой красивой невестой в истории королевства, — сказала она, расправляя кружевную вуаль. Её пальцы слегка дрожали. — Я так горжусь тобой, доченька.

— Мам, — я взяла её за руки. — Ты не плачь. А то я тоже расплачусь, и тогда платье придётся отдать на чистку. Она рассмеялась сквозь слёзы.

— Глупая. Совсем как в детстве, когда ты заявляла, что объявляешь войну камину… — Я до сих пор считаю, что он проиграл, и да… я не только в детстве это делала — пробормотала я.

Мать покачала головой, но в её глазах светилась та самая бесконечная, безусловная любовь, которая согревала меня всю мою жизнь. — Твой отец тоже здесь, — сказала она. — Ждёт в коридоре, топчется, как медведь в клетке. Говорит, что ему нужно с тобой поговорить.

Отец вошёл, сжимая в руках что-то, завёрнутое в бархатную ткань. Он выглядел торжественным и немного растерянным — каким я его почти никогда не видела. — Дочка, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я… это твоей матери идея. Вернее, её мамы, твоей бабушки. А ей — её матери. Это передаётся по женской линии, но хранится у мужчин, потому что… ну, традиция.

Он развернул ткань, и на свет появилась диадема. Невероятная, тончайшей работы, из белого золота и лунных камней, которые переливались холодным, чистым сиянием.

— Винтерхаллы всегда были невесты… своеобразные, — усмехнулся отец. — И эта диадема — символ того, что ледяная невеста выходит замуж по своей воле, а не по принуждению. Её надевают только тогда, когда сердце говорит «да». Я смотрела на диадему, и комок в горле становился всё больше.

— Папа… — Я знаю, у королевского двора свои регалии, — быстро добавил он. — И тебе, наверное, положено носить корону принцессы. Но мы подумали… может быть, ты захочешь… — Надень, — прошептала я. — Пожалуйста.

Его руки, такие огромные и привыкшие держать меч, а не драгоценности, осторожно, бережно водрузили диадему поверх моих уложенных волос. Она легла идеально, будто созданная для меня.

— Ну вот, — сказал отец, отступая на шаг. — Теперь ты точно готова. Мать прижала платок к глазам. Я смотрела на своё отражение в зеркале и видела не ту Хлою, что с ужасом ждала визита принца. Я видела женщину, которая знает, чего хочет. И которая готова за это бороться. ***