Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 12 – Алекса Рид

Воздух застыл. Даже мороз, казалось, перестал кусать щёки, заворожённый сценой, разворачивающейся в заснеженном саду. Принц на коленях. Снег, хрустящий под его весом. Его слова, такие серьёзные, такие неожиданные, повисли между нами, требуя ответа.

Внутри всё сжалось в тугой, испуганный комок. Согласиться, значит рухнуть в неизвестность, в мир протоколов и чужих ожиданий. Отказать, оскорбить корону, разочаровать родителей и, возможно, навсегда потерять… что? Этого наглого, невыносимого человека, чьё присутствие стало таким привычным раздражителем?

Страх и паника искали выход и нашли его в самой глупой и отчаянной форме, в грубости. Я выдернула свою руку из его тёплой хватки, словно обожжённая.

— «Скромный принц»? — фыркнула я, передразнивая, и мой голос прозвучал неестественно высоко и язвительно. — О да, невероятно скромный! Тот, кто считает, что может притвориться кем угодно, чтобы поучить глупую девицу, а потом, не моргнув глазом, предложить ей руку и сердце! Это не предложение, ваше высочество. Это — приказ? Приправленный ложным смирением! Ты думаешь, что весь мир должен пасть к твоим ногам, едва ты соблаговолишь на них опуститься?

Я ждала гнева. Ожидала, что его надменная маска вернётся, что он поднимется с колена с ледяным достоинством и уйдёт. Но он не сделал ни того, ни другого. Вместо этого его губы дрогнули, а затем он рассмеялся. Искренний смех, который заставил моё сердце биться чаще. Вот дурак!

— Боги, — выдохнул он, его глаза, так соблазнительно сияли в сумерках. — Ты невыносима. И совершенно очаровательна в своём неподдельном возмущении. Ты как метель в лицо — резкая, холодная и невероятно бодрящая.

Чёрт побери! Это бесило ещё больше! Мои колкости, моя попытка оттолкнуть его самым неприглядным образом, разбилась о его непробиваемую самоуверенность, как хрупкая сосулька о каменную стену. Я скрестила руки на груди, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар.

— Я рада, что могу служить вам развлечением, — прошипела я и, развернувшись, побрела прочь по аллее, оставляя его в одиночестве на коленях в снегу. Но затылком я чувствовала его взгляд, полный не раздражения, а какого-то дьявольского интереса.

Прошла неделя. Семь долгих дней, в течение которых поместье Винтерхалл превратилось в арену странной, изматывающей войны. Я погрузилась в занятия с Оскаром с таким рвением, что даже он порой выглядел удивлённым. Мы часами отрабатывали контроль, фокусировку, тончайшие манипуляции со льдом.

Я создавала изящные ледяные цветы, сложные геометрические фигуры, научилась на мгновение останавливать падающую снежинку в воздухе. И это получалось. Без паники, без смущения. Оскар был идеальным учителем — сдержанным, точным, профессиональным. Но каждый раз, выходя из зала после урока, я ловила себя на том, что ищу глазами кого-то другого. И каждый раз я корила себя за эту слабость.

Ричард не уезжал. Неужели у него, наследного принца, не было государственных дел, замков для управления, мятежных провинций для усмирения? Он словно врос в наше поместье, как сорняк, который невозможно выполоть. Он не настаивал больше на прогулках, не пытался возобновить разговор о предложении. Вместо этого он был… везде. За завтраком он вёл с отцом оживлённые беседы о тактике ведения боя, за обедом обсуждал с матерью последние столичные новости, а вечерами находил меня в библиотеке, где я пыталась укрыться за стопками книг.