Книга Ты будешь моей, страница 71 – Ева Малиновская

Марк усмехнулся.

— Зато не скучно.

Она фыркнула.

Но не отошла.

И это уже было ответом.

Коридор под ареной был узкий, холодный и слишком гулкий для такого вечера.

С потолка тянуло сыростью, под ногами хрустела грязная ледяная крошка, где-то за дверями ещё шумела раздевалка, звенели клюшки, хлопали шкафчики, а здесь, в этом длинном проходе между лестницей и служебными комнатами, всё вдруг сжалось в одну точку.

Ника стояла напротив Марка, всё ещё чувствуя в ладони удар, которым толкнула его в грудь. Он не отступил. Даже не дрогнул. Только дышал тяжело после льда, мокрые волосы липли ко лбу, а форма на плечах и груди блестела от растаявшего снега.

А потом в дальнем конце коридора появился Кирилл.

И вся эта зыбкая, опасная тишина сразу лопнула.

Он шёл быстро, не застёгивая куртку поверх формы, с влажными волосами, жёстким лицом и этим выражением, от которого Нике стало тошно ещё до того, как он приблизился. Не ревность. Не злость. Хуже. Упрямое мужское чувство, когда уже поздно отступать, но гордость всё ещё заставляет идти вперёд.

Ника поняла всё сразу.

Если сейчас ничего не сделать, будет вторая драка. Здесь. На бетонном полу.

Марк тоже это понял. Она увидела по тому, как у него изменилось лицо. Всё лишнее исчезло. Осталась только готовность.

Кирилл был уже в нескольких шагах, когда Ника рванулась первой.

Не к нему.

К Марку.

Резко, без мысли, без плана — просто вцепилась пальцами в перед его формы и толкнула назад к стене, вкладывая в это движение всю злость, весь страх и всю накопившуюся за последние дни ярость.

Он от неожиданности действительно отступил на шаг.

Достаточно.

Потому что Кирилл уже был рядом, а между ними теперь стояла она.

— Нет.

Сказано было негромко, но в этом слове было столько, что оба остановились.

Ника тяжело дышала. Сердце билось где-то в горле, ладони дрожали, волосы выбились из хвоста и липли к щекам.

Кирилл застыл первым. Марк — через секунду.

И именно эта секунда решила всё.

Ника повернулась к Кириллу.

В ней уже не осталось ничего от девочки, которая пыталась всех понять и никого не обидеть. В ней осталась только усталость. И злость. И этот мерзкий осадок, который слишком долго копился.

Она подошла к нему почти вплотную.

И влепила пощёчину.

Звук ударил по коридору резко и звонко.

Кирилл даже не отшатнулся. Только голова дёрнулась, и на секунду на лице появилось настоящее, голое удивление.

Ника сама не ожидала, что сделает это. Но после удара внутри вдруг стало легче. Как будто что-то треснуло и наконец выпустило наружу весь яд.

Она смотрела на него сверху вниз — холодно, яростно, не собираясь отступать.

На другой стороне коридора кто-то замер в дверях раздевалки. Какой-то игрок. Потом ещё двое. Они смотрели. Конечно. Здесь всегда кто-то смотрел. Но Нике впервые было всё равно.

Кирилл медленно поднял взгляд.

И она увидела, как в нём вспыхивает что-то новое — не злость, не обида, а понимание того, что вот сейчас всё действительно рушится.

Ника не дала ему ни секунды, чтобы что-то сказать.

Она развернулась к Марку — и вторая пощёчина прилетела уже ему.

Сильнее.

Почти с замаха.

Его голова тоже дёрнулась, и в эту секунду даже воздух в коридоре будто замер.

Ника стояла между ними, тяжело дыша, с горящими щеками и пальцами, которые подрагивали от напряжения.