Книга Ты будешь моей, страница 68 – Ева Малиновская

Чёрная форма, тёмный шлем, движение — резкое, уверенное, знакомое уже слишком хорошо. Он катался жёстко, быстро, на пределе. После вчерашнего синяк на боку явно должен был мешать, но если и мешал, то он никому этого не показывал.

Ника смотрела, не отрываясь.

Поначалу игра шла спокойно. Неофициальная встреча, без зрителей и шума. Но чем дальше, тем сильнее чувствовалось напряжение. Особенно между Марком и Кириллом.

Они не разговаривали.

Вообще.

Но на льду это было даже хуже слов.

Каждый выход в зону — как вызов. Каждый силовой приём — чуть жёстче, чем нужно. Каждый взгляд — короткий, тяжёлый, полный того, что не сказано вслух.

Ника сидела сжавшись.

Сначала просто внимательно.

Потом уже на нервах.

А потом стало по-настоящему плохо.

В середине второго периода Кирилл пошёл в атаку, Марк перехватил шайбу и развернулся, уходя в центр. Кирилл догнал его у борта. Слишком жёстко. Плечо в спину. Резкий удар. Марка впечатало в стекло прямо напротив Ники.

Удар грохнул так, что она вскочила.

Шайба улетела в сторону.

Игроки замедлились.

Свистка не было.

Марк оттолкнулся от борта, обернулся и в следующую секунду врезался в Кирилла так, что тот полетел назад, едва не потеряв равновесие.

Теперь свисток раздался.

Громкий. Резкий. Бесполезный.

Потому что было поздно.

Они снова сцепились.

Не кулаками, как в коридоре. Хуже. На скорости. В форме. На льду.

Клюшки ударились, коньки резанули по льду, кто-то из игроков кинулся их разнимать, но эти двое уже не слышали ничего. Кирилл толкнул Марка в грудь. Марк ответил в плечо. Ещё один толчок. Ещё. Потом один из защитников влетел между ними, и вся куча тел, льда и формы грохнулась на площадку.

Арена взорвалась криками тренера.

Ника даже не помнила, как оказалась у борта.

Она только видела, как игроков растаскивают в разные стороны, как Кирилл вырывается вперёд, как Марк срывает шлем и что-то орёт ему в ответ.

И в этот момент у неё внутри что-то оборвалось окончательно.

Потому что это уже не было про ревность. И не про амбиции.

Это стало про неё слишком откровенно.

Слишком грязно.

Тренер выгнал обоих со льда.

Сразу.

Жёстко.

Без разговоров.

Марк швырнул перчатки на скамью так, что одна отлетела на пол. Кирилл сдёрнул шлем и ушёл в другой конец зоны запасных, даже не глядя в сторону трибун.

Ника стояла у стекла, задыхаясь от злости, страха и стыда.

Все.

Снова.

Из-за неё.

Нет.

Из-за них.

Но легче от этого не было.

Через пять минут Марк вышел в коридор под трибунами.

Ника перехватила его сразу у лестницы.

Не успев даже подумать, что делает.

Он остановился, тяжело дыша, всё ещё в форме, волосы мокрые, взгляд бешеный после льда.

И в этот раз она не стала подбирать слова.

Просто толкнула его ладонью в грудь.

Сильно.

— Ты вообще больной?!

Марк даже не дрогнул.

Только смотрел.

Слишком тёмно.

— Ника...

— Нет! Даже не начинай! Что это было? Что, чёрт возьми, это было?!

Он выдохнул сквозь зубы, провёл рукой по лицу.

— Он влетел первым.

— И ты, конечно, не мог просто отъехать!

— Нет.

— Прекрасно!

Ника опять толкнула его в грудь.

На этот раз слабее.

Больше от злости, чем с намерением.

— Ты понимаешь, как это выглядит?!

— Плевать.

— А мне нет!

Он замолчал.

И вот это молчание оказалось хуже ответа.

Потому что да.

Ему, похоже, правда было плевать.