Книга Ты будешь моей, страница 72 – Ева Малиновская

Два удара. Две стороны. Два идиота.

И теперь, наконец, в тишине коридора было не мужское эго, не ревность, не ледяная ненависть. Только она. И её предел.

— Хватит.

Ника выдохнула это так, будто вместе со словом из неё вышло всё.

Кирилл опустил голову на секунду. Потом провёл ладонью по лицу. Не по месту удара — ниже, по челюсти, будто пытался собрать себя обратно.

Марк стоял, упершись плечом в стену, и смотрел на Нику так, как ещё не смотрел никогда. Без усмешки. Без привычной дерзости. Даже без желания немедленно ответить. Только с каким-то странным, почти болезненным вниманием.

Она не дала никому заговорить.

Потому что знала: если один из них сейчас откроет рот, всё опять сорвётся туда же.

Ника резко отошла назад, к окну в конце коридора, будто ей не хватало воздуха. Лопатки ударились о холодный подоконник. Снаружи за стеклом падал мелкий дождь, по парковке скользили фары машин, мир жил дальше, а здесь всё застыло.

И именно тогда Ника увидела на полу кровь.

Не лужу. Несколько тёмных капель рядом с ботинком Марка.

Она перевела взгляд выше.

Разбитая губа, которая только начала заживать после прошлой драки, снова открылась.

Внутри что-то дёрнулось — раздражающе, болезненно, слишком быстро.

Она ненавидела это.

Ненавидела то, что замечает.

То, что волнуется.

То, что даже сейчас, после всего, её первой реакцией стало не отвращение, а тревога.

Марк заметил, куда она смотрит.

Пальцем провёл по губе, увидел кровь и только сильнее сжал челюсть.

Тренер влетел в коридор через секунду.

Не вошёл — влетел.

Тяжёлые шаги, грохот двери, хриплый яростный голос, от которого все у раздевалки разом сделали вид, что их тут не было и вообще они мимо проходили.

Он оценил картину мгновенно: двое игроков, один коридор, одна девушка между ними, кровь, напряжение, запах новой катастрофы.

И взбесился по-настоящему.

Плечи у него расправились, лицо покраснело, глаза налились тем гневом, который бывает только у человека, уставшего от чужой глупости сильнее, чем от собственной жизни.

Он двинулся к ним так, будто сейчас свернёт обоим шеи голыми руками.

Кирилл отступил первым.

Чуть-чуть.

Инстинктивно.

Марк не двинулся.

Ника осталась стоять у окна.

Тренер навис над ними, рубя воздух короткими жестами, тяжёлый, как удар.

И именно это наконец добило.

Потому что в этот момент всё стало не романтикой, не треугольником, не красивой драмой про двух парней и одну девушку.

А настоящим позором.

Командой.

Карьерой.

Слухами.

Штрафами.

Кирилл отвёл взгляд.

Впервые за всё время.

Ника это заметила.

Марк стоял жёстко, с задранной челюстью, но она видела: и в нём что-то треснуло тоже. Не совесть — с этим у него всё было сложно. Но момент дошёл и до него.

Тренер рявкнул ещё что-то и указал на дверь служебного кабинета.

Обоим.

Кирилл пошёл первым.

Ровно. Сдержанно. С каменным лицом. Только спина выдавала всё — жёсткая, деревянная, как у человека, которого держит одно упрямство.

Марк задержался.

На полсекунды.

Достаточно, чтобы посмотреть на Нику.

И в этом взгляде было всё сразу: злость, вина, голод, усталость, эта его невозможная привязанность, которую он даже не пытался скрывать, и что-то ещё.

Что-то, от чего у неё опять сжалось внутри.

Она не выдержала и отвернулась к окну.

Только так.

Только чтобы не видеть.