Книга Ты будешь моей, страница 62 – Ева Малиновская

По-настоящему.

Он не просто хорошо катался. Он управлял льдом так, будто вырос на нём. Остальные игроки рядом с ним тоже были сильные, но Марк выделялся сразу — за счёт дерзости, скорости, уверенности. Даже тренер орал на него меньше, чем на остальных.

В какой-то момент он резко ушёл от двоих, подхватил шайбу, обманул вратаря ложным замахом и забил с такого угла, что я сама невольно выдохнула:

— Ничего себе.

Марк поднял голову.

Нашёл меня взглядом.

И даже с другого конца площадки я увидела его усмешку.

Чёрт.

Он всё слышал.

Тренировка длилась почти час. Я думала, устану через десять минут, но время пролетело быстро. Было в этом что-то завораживающее — смотреть, как он двигается, как орёт на кого-то из защитников, как получает удар в плечо и тут же отвечает жёстче, как смеётся после опасного момента, как летит к воротам так, будто если не забьёт, мир закончится.

А потом всё резко пошло не так.

Во время двусторонки один из нападающих не успел затормозить на развороте. Его повело. Он врезался в Марка боком, и оба на скорости влетели в борт прямо передо мной.

Удар был такой силы, что я вскочила с места.

Шайба улетела в сторону. Кто-то выругался. Тренер свистнул. Один из игроков рухнул на колени, а Марк остался у борта, схватившись рукой за то самое место под рёбрами, куда вчера прилетело от Кирилла.

У меня внутри всё провалилось.

— Марк!

Я не помню, как оказалась внизу.

Просто через секунду уже стояла у борта, пока тренер и ещё двое игроков что-то ему говорили.

— Живой? — жёстко спросил тренер.

— Да, — выдохнул он сквозь зубы.

— Врёшь.

— Нормально.

— Опять врёшь.

Я вцепилась пальцами в верхний край борта.

— Он же вчера уже ударился этим боком.

Тренер резко посмотрел на меня.

Потом на Марка.

— Вот ты молодец вообще.

Марк поднял глаза на меня.

И даже сейчас, с болью на лице, нашёл силы чуть усмехнуться.

— Не надо так смотреть.

— Как?

— Будто сейчас сама меня прибьёшь.

— Это даже не “будто”, Громов.

Тренер махнул рукой.

— Всё. С льда. Живо.

— Да ладно, — попытался отмахнуться Марк.

— Громов, не беси.

— Уже.

Но всё-таки перелез через борт.

Когда он оказался рядом, я увидела, как он бледный. Не сильно. Но заметно. И дышал он слишком осторожно.

— Пошли, — сказала я.

— Командный тон тебе идёт.

— Закрой рот и иди.

Он хрипло хмыкнул, и мы пошли в коридор под ареной.

Там было тепло, пахло резиной, льдом и мокрой формой. Я завела его в пустую комнату для инвентаря, усадила на деревянную лавку и встала напротив.

— Подними форму.

— Ого.

— Марк.

— Всё, молчу.

Он задрал джерси и термолонгслив, и я сразу увидела — синяк стал ещё хуже. Почти чёрный, расползшийся по боку.

Я выругалась.

Он поднял бровь.

— Красиво.

— Тебе смешно?

— Нет. Но у тебя сейчас лицо, будто ты реально меня убьёшь.

— Очень возможно.

Я осторожно коснулась кожи рядом с гематомой.

Он резко втянул воздух.

Я тут же подняла голову.

— Больно?

— Нет, — выдохнул он.

— Врёшь.

Он слабо усмехнулся.

— Уже привычка.

Я убрала руку.

— Тебе надо домой, лёд приложить и вообще лежать.

— Ты со мной поедешь?

Я уставилась на него.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты невыносимый даже полуживой.

Он чуть откинул голову к стене и посмотрел на меня снизу вверх.

И это было ошибкой. Потому что с такой позой, с разбитой губой, мокрыми волосами после льда и этим тёмным взглядом он выглядел не слабым, а каким-то опасно красивым.