Книга Мой персональный Люцифер, страница 99 – Энже Граф

Этот миг… Самый сумасшедший в моей жизни. Но я не хочу его прерывать.

— Думаю, ‒ я задумчиво выглядываю в окно, ведущее в атриум, ‒ мне пора искать новую работу.

— Почему?

— Я оказалась вовлечена в скандал. Его даже на камеры снимали. Для руководства нашей сети это позор, никто не будет держать подобного директора у себя. Пора собирать вещи.

— Об этом можешь не волноваться, ‒ раздается над головой мягкий голос, ‒ я обо всем позабочусь. И о записях, и о камерах, и о твоей должности, и… о твоей матери.

И у него такой голос, что я ему верю.

— Что ты собираешься делать, ‒ спрашиваю я, ‒ с мамой?

— А что бы ты хотела, чтобы я сделал?

Я задумываюсь:

— Я не хочу, чтобы ей причиняли вред. Все-таки, она моя мать.

— Биологическая.

— И все же. Как-никак, она не дала помереть мне с голоду и не сдала в приют. Я не хочу, чтобы ей причиняли боль. Я просто... не хочу ее больше видеть. Никогда. Вот и все.

— Можешь больше об этом не волноваться: я это устрою. Ты никогда ее больше не увидишь. Ни ее целиком, ни даже кончика ее змеиного жала.

Я привстаю и требовательно смотрю в его лицо. Демьян, сдаваясь, добавляет:

— Мирным. Мирным путем. Я помню. Никакого вреда, боли и членовредительства.

Я киваю. Пора бы уже идти на рабочее место. Скандал-не скандал, но я должна быть на работе и не имею права пренебрегать своими обязанностями. Но при одной мысли о том, что придется возвращаться в то место и встречаться глазами с Леней, Катериной и остальными работниками… После того, что устроила мать, они все наверняка будут считать меня монстром.

И я снова потеряю людей, которых уже начала считать близкими.

Что ж, сколько бы я не оттягивала возвращение, это ничего не изменит.

— Я пойду, ‒ тихо говорю я.

Тело Демьяна напрягается. Он и без того ни черта не мягкий ‒ а тут его и вовсе стал каменным. Ожидаю, что он сейчас начнет меня отговаривать. Или удерживать. Может быть, даже силой. Но вместо этого…

Он просто размыкает объятия.

Неохотно, через силу, явно заставляя себя, ‒ но размыкает.

— И что, ‒ с вызовом говорю я. Мне отчего-то хочется его взбесить, ‒ даже не попытаешься меня остановить?

— Остановить тебя? ‒ хрипло смеется он. ‒ Пусть я и псих, но не настолько, чтобы пытаться тебя останавливать.

— Почему? ‒ требовательно спрашиваю я.

Потому что Алекс определенно попытался бы меня остановить. Уговорами, напором, возможно давлением, ‒ но попытался бы, оправдываясь тем, что хочет меня защитить.

— Потому что ты сильная, ‒ спокойно отвечает Демьян, ‒ самая сильная злюка из всех, кого я знаю. И убегать от чего-то не в твоем характере. И потом: попробую тебя остановить ‒ ты же просто мне вмажешь.

Несмотря на абсурдность фразы, я фыркаю. Глупец. Но после его слов мне полегчало. Да, он прав. Я сильная. Я уже пережила этот позор благодаря ‒ или вопреки? ‒ моей матери, так что мне теперь стоит всего лишь встретить его последствия?

Я встаю с колен Демьяна, поправляю одежду, приглаживаю волосы. Демьян молча смотрит на меня снизу вверх, его глаза блестят в полумраке комнаты.

— Я люблю тебя, ‒ внезапно говорит он.

— Псих! ‒ шиплю я.

Его признание застает меня врасплох. Мне казалось, что я разучилась краснеть, но сейчас мое лицо пылает. Мои движения становятся резкими и угловатыми.

— Просто хотел, ‒ он склоняет голову чуть набок и насмешливо улыбается, ‒ чтобы ты знала.