Книга Мой персональный Люцифер, страница 95 – Энже Граф

Поэтому план взвалить ее брыкающуюся на плечо и свалить с ней шипящей в закат кажется мне все более и более привлекательным.

Меня хватает на неделю. В воскресенье я, озверевший от мокрых снов, ее откровенного игнора и своего гребаного желания прижать ее хрупкое злое тельце к своему, твердо решаю:

Пошло все нахрен.

Я дал ей целую неделю, чтобы остыть. Не моя вина, что злости в ней больше, чем пороха в пороховой бочке. Будет взрыв ‒ плевать. Так больше продолжаться не может. Я должен ее увидеть, поговорить.

И мы должны прийти к какому-то решению.

Я заваливаюсь к ней прямо на работу. В «Медальку». Оттуда она точно не уйдет, когда увидит мое лицо. Но поговорить с маленькой злюкой у меня не получается.

Потому что моя маленькая злюка…

Уже в центре скандала.

Всю эту неделю я чувствую себя, как на пороховой бочке.

И дело не только в психе. Еще и в матери.

Они оба не дают о себе забыть. Радов присылает цветы и что-то еще ‒ и все это летит в мусорное ведро еще до того, как вскрывается. Мама же продолжает бомбардировать меня звонками и сообщениями, шатая мою и без того разбомбленную Радовым психику. Я уже не чувствую под ногами опору, все колеблется и с каждым шагом я как будто все больше и больше вязну в болоте. Но хуже всего другое.

Я чувствую приближение чего-то неотвратимого. Все мое тело наэлектрилизовано, как перед бурей. Что-то грядет, и это что-то заставляет меня чувствовать себя как уж на сковородке. Даже встреча с Полей, которая происходит в субботу, не может окончательно развеять мой страх.

Я вымоталась. Я устала. Но я понимаю, что это что-то ‒ еще впереди.

И оно происходит. Обрушивается на мою голову, как молния, ослепляет, оглушает ‒ и окончательно выбивает почву из-под моих ног.

— Самое ужасное тут, ‒ вздыхает Леня, ‒ это работать по воскресеньям.

— А вот если бы пошел на работу к своей воображаемой девушке, ‒ подкалывает его Катерина, ‒ то сидел бы сейчас с ней дома.

— Во-первых, ‒ назидательно говорит Леня, поднимая вверх указательный палец, ‒ она не воображаемая. Во-вторых. Тут платят чуточку, но больше. В-третьих, тут соцпакет все же лучше. В-четвертых. Ну на кого я тебя тут, мою Фому неверующую, оставлю?

— О, ‒ тает Катерина, и идет к Лене обниматься.

Я качаю головой. Краем глаза замечаю охранника Леонида Алексеевича, который тоже только на днях вернулся к нам снова на работу, машу ему рукой. Он радостно отвечает тем же.

— Кстати, ‒ говорит Леня и краснеет, ‒ я тут, кхм, Ленке кольцо подбираю. Как вы думаете, как лучше всего сделать ей предложение?

Катерина хлопает глазами, а потом радостно кидается к нему с повторными объятиями. Я поздравляю его с предстоящим решением и ухожу в кабинет: Катерина и без меня справится с подсказками, а у меня с самого утра гнетущее настроение ‒ и все то же самое чувство надвигающейся беды.

— … где?

— А с какой целью…

— … какая разница…

— …туда нельзя…

— Сейчас охрану вызову!

— Да хоть весь ваш сраный магазин!

Поднимаю голову от бумаг, бросаю взгляд на часы. Почти обед. Кто это там скандалит? И голос… такой знакомый…

Мама!

Я спешно встаю и выхожу из кабинета. Так и есть. В центре магазина, в самом широком проходе, окруженная толпой покупателей ‒ и ведь сегодня выходной, самый наплыв посетителей! ‒ стоит и ругается моя мама, а Леня и Катерина пытаются ее успокоить.