Книга Мой персональный Люцифер, страница 10 – Энже Граф

— Лера, это платный центр! Конечно, меня будут держать здесь до тех пор, пока ты платишь им такую прорву денег!

— Не спорь, Поля. Это один из лучших центров страны, там работают топовые специалисты и профи своего дела. Я уверена, что когда ты оттуда выйдешь, ты будешь как огурчик.

— Ну вот меньше всего на свете я хочу быть похожей на огурчик!

Я улыбаюсь. Мне ужасно хочется оказаться рядом с сестрой, обнять ее, намотать на палец прядь ее волос, вдохнуть ее запах ‒ и еще раз сказать «Прости».

— Зато, ‒ я сбрасываю с себя печаль и пытаюсь ее подбодрить, ‒ ты каждый день можешь любоваться потрясающими видами и познакомиться со знаменитостями.

— Это да, ‒ соглашается Полина, ‒ того и другого тут навалом.

Реабилитационный центр «Андар» находится в глуши, на берегу реки, в окружении живописных гор и вечнозеленых кедров. Лечение там стоит бешеных денег, и именно в нем проходят реабилитацию многие известные спортсмены и знаменитости, получившие травмы. Нам невероятно повезло, что часть лечения оплачивается по государственной льготе, в противном случае мы бы не смогли его себе позволить. Но даже так… Даже так мне приходится жестко экономить и много работать, чтобы доплатить остальное. Впрочем, это неважно.

Главное, чтобы от реабилитации был прок, и Поля смогла зажить жизнью обычного человека.

— Ой, ‒ говорит Поля, ‒ Бэмби идет. Он сегодня в новой форме. Мне прямо сейчас надо его нарисовать!

— Давай, ‒ я улыбаюсь, ‒ не упусти его.

— Да ни в жизнь! Я тебе потом вышлю рисунки, ты обалдеешь!

— Договорились. Я люблю тебя.

— И я! Пока!

Разговор завершается. Я смотрю на экран телефона, где заставкой стоит наша совместная с Полей фотография ‒ и улыбаюсь.

— Почаще бы, ‒ говорит кто-то за спиной, и я вздрагиваю, ‒ ты так улыбалась. Сразу красивая становишься.

— Напугали, ‒ я качаю головой, ‒ Леонид Алексеевич.

Леонид Алексеевич ‒ наш охранник. Ему уже почти семьдесят, он давно на пенсии, но, чтобы помочь своим детям, работает тут.

— С сестрой говорила? ‒ спрашивает он.

— С ней, ‒ соглашаюсь я.

— Она до сих пор лечится?

— Да, все еще в центре.

— Эх, бедняжка, ‒ вздыхает старик, ‒ за что ей в такие годы такие испытания…

Я отвожу взгляд. В сердце колет.

— Я пойду, ‒ говорю неловко, ‒ мне еще товар принимать.

— Да-да, конечно-конечно, иди.

Мы расходимся в разные стороны. До конца рабочего дня все проходит спокойно. Разговор с Полей отвлекает меня от сегодняшнего обеденного происшествия, и вскоре я почти забываю о том, что произошло во время перерыва.

После работы я сталкиваюсь с Кариной в вестибюле «Семейного». В отличие от меня, работающей в супермаркете на минус первом уровне, она ‒ консультант в магазине одежде на втором этаже, и всегда заканчивает работу на десять минут пораньше. Вот и сейчас я только выхожу, а она уже стоит у большого входного зеркала и вглядывается в свое отражение, поворачивая голову в разные стороны. Затем замечает меня:

— Как по-твоему, на сколько лет я выгляжу?

Ей тридцать три. Она разведена, у нее нет детей, своего жилья. Она живет сегодняшним днем и все свои деньги она тратит исключительно на себя и на свою внешность: ресницы, губы, маникюр, одежда, туфли.

И у нее пунктик насчет своего возраста.

— Ты выглядишь моей ровесницей, ‒ ровно отвечаю я.