Книга Пышка. Скандал для миллиардера, страница 46 – Айрин Лакс

Директора детского дома пнули под зад. Лихо. С кучей нарушений обнаружили воровство, превышение полномочий, поняли, что он закрывал глаза на домогательства — много всего до кучи. Сидит сейчас в СИЗО, плачет, ждёт суда.

Дело получило настолько громкий резонанс, что все нюансы утрясли быстро.

Мэра Торышкино, этого Пал Саныча, тоже «попросили» уйти. Пришли люди с проверкой, и он сам заявление написал — по собственному желанию, ага. А потом ещё и уголовное дело на него завели — хищение бюджетных денег, взятки... Теперь тоже фигурант.

За дом и гостиницу Олеси взялись мои спецы. Привели всё в порядок по бумагам. Нашли старые документы, восстановили, оформили как надо. Теперь у неё всё легально, всё чисто. Ни один проверяющий не докопается.

Мальчишку отдали Олесе. Я даже фотку видел — светловолосый, с её глазами. Стоит рядом с ней, улыбается. Олеся крепко-крепко обнимает его и плачет.

И я жду.

Хотя бы простого «Всё получилось!» или «Как дела?» — просто так, без повода.

Даже не «спасибо». Просто знак, что она помнит. Что я для неё что-то значу, что это время, которое я провёл, разгребая свои дела и параллельно решая её проблемы, не прошло даром.

Она не пишет.

Ни смс, ни звонка. Ноль.

Что ж...

Сижу в кабинете, смотрю в одну точку. Перед глазами — она.

В мыслях — она.

В сердце — тоже она.

Не избавиться!

Я всегда считал чувства и привязанности — слабостью, кормом для дураков. Всегда придерживался мнения, что у таких, как я, не должно быть ни слабых мест, ни глубоких привязанностей — ничего того, что может быть из колеи и лишить равновесия.

Но я упускал физ виду, то, из-за чего всё работает.

Чувства не только делают нас уязвимыми, они становятся топливом для достижения целей, мечт… Именно чувства становятся единственной поддержкой, когда нет иных возможностей решить проблему. Когда ситуация кажется безвыходной, именно чувства заставляют прыгнуть выше головы.

Я хотел избавиться от мыслей об этой девушке, но после того, как она пришла ко мне попытать счастья вместо того, чтобы потопить меня, когда она выбрала путь правды вместо низкой мести, я понял, что впервые в жизни столкнулся с чем-то по-настоящему искренним и дорогим. Тем, о потери которого будешь жалеть, если упустишь…

Неужели я стану болваном, который лишится такого бриллианта?

— Шеф, — Али заглядывает в кабинет. — Всё готово. Едем?

— Я не сказал, куда мы едем.

— Сам знаю, в село, к Олесе, — он улыбается. — Вы десять раз на себя в зеркало посмотрели. Раньше, когда к другим бабам ездили, никогда не смотрели… так.

— Как именно?

— С сомнением, что вас ждут и хотят видеть.

Я усмехаюсь.

И то правда. Волнуюсь. Как пацан перед первым свиданием.

— Едем.

* * *

Дорога пролетела незаметно. Я смотрел в окно, вспоминал. Как она боднула меня в душе, как убегала в одном тапке. Как стояла передо мной в длинном кружевном платье. Как дрожала, когда я...

— Приехали, — Али тормозит у знакомых ворот.

Машина замирает. Я смотрю.

Она во дворе. Развешивает бельё. В том самом халатике, в котором я впервые увидел её на кухне. Волосы собраны в небрежный пучок, выбившиеся пряди падают на лицо. Движения плавные, хозяйственные — берёт простыню, встряхивает, вешает на верёвку, расправляет.

Солнце, выглянувшее из-за пышного облака, освещает её фигурку. Ладную, манкую, безумно желанную.