Книга Пышка. Скандал для миллиардера, страница 41 – Айрин Лакс

Он рычит мне прямо в рот, низко, по-звериному:

— Съем тебя… Мышка-Пышка… Как всё закончится — съем!

От этих слов по моему телу пробегает горячая волна. Я вздрагиваю в его объятиях, а он прижимает меня ещё сильнее, одной рукой держит за затылок, другой — за талию, словно боится, что я исчезну. Его тело — горячее, мощное. Я чувствую, как он возбуждён — твёрдый, тяжёлый, прижатый ко мне через ткань. Это сводит меня с ума. Я стону ему в губы, тихо, но не могу остановиться. Его поцелуй становится глубже, медленнее, почти мучительно нежным.

Он покусывает мою нижнюю губу, потом снова врывается языком, и я полностью растворяюсь в нём. Вкус его языка, запах кожи. Сила его рук. Я чувствую себя маленькой, мягкой и совершенно беззащитной в этих объятиях… и мне это безумно нравится.

Вдруг он отстраняется.

Резко. Тяжело дыша. Его глаза тёмные, почти чёрные, зрачки расширены. Губы влажные от нашего поцелуя. Он смотрит на меня так, будто хочет проглотить целиком прямо сейчас.

Я стою, пошатываясь. Губы горят, щёки пылают, внизу живота сладко ноет. Я не знаю, что сказать. Что сделать. Руки дрожат. Хочется снова притянуть его к себе, хочется убежать, хочется плакать и смеяться одновременно.

— Дай мне пять минут, — говорит он хрипло, проводя большим пальцем по моей нижней губе. — Подумать.

Я киваю, не в силах выговорить ни слова. Он отходит к столу, но не садится. Стоит, опираясь на него руками, и смотрит в окно. Я вижу, как напряжена его спина. Как он пытается взять себя в руки. А я стою посреди его огромного кабинета, вся дрожа, и внутри меня — буря.

— Ты мне не веришь? — тихо спрашиваю я.

Он поворачивается. Взгляд смягчается, хотя и остаётся тяжёлым.

— Верю, — отвечает он. — Но нужно подумать, как это лучше сделать. Чтобы не подставить тебя и вывести Мамедова на чистую воду. Раз и навсегда.

Он верит мне и хочет защитить. Эта мысль тёплой волной разливается по груди.

Мы говорим ещё несколько минут. Он спрашивает подробности: что именно говорил Мамедов, что обещал, как мы встретились. Я рассказываю всё, как было, стараясь не пропустить ни одной детали. Он слушает внимательно, иногда кивает, иногда хмурится. А я смотрю на него и думаю, какой он красивый, когда вот так сосредоточен.

Сильный. Опасный. Сексуальный.

Власть ему к лицу…

Когда мы заканчиваем, Хасанов подходит ко мне снова. Берёт меня за подбородок, поднимает лицо и целует — теперь мягче, почти нежно. Коротко, но так глубоко, что у меня снова кружится голова.

— Иди, — говорит он тихо. — Позвони ему и скажи, что согласна. Как станут известны детали, я со своими людьми возьмусь за это. Не волнуйся, я буду рядом. Невидимым. Но рядом. И ещё одно, я разберусь с вопросом оформления опеки. Ни тебе, ни твоему братишке ничего не угрожает.

Я выхожу из его кабинета на ватных ногах. Охранники провожают меня до лифта, но я почти не замечаю их. В голове — только его голос, поцелуй и обещание, что всё наладится.

* * *

Позднее, успокоившись, я набираю номер Мамедова.

Тесно переплетаю пальцы, чтобы не нервничать напрасно.

Гудки. Один. Второй.

Вдруг не ответит?

Сердце колотится так, что мне кажется, его слышно даже по телефону.

И вот… щелчок.

— Олеся? — отвечает он, и в голосе слышится довольная ухмылка. — Как дела? Вы подумали над моим предложением?