Книга Пышка. Скандал для миллиардера, страница 11 – Айрин Лакс

Пал Саныч аж зарделся, как девица на выданье.

Потом — прибирала за гостями.

Приличные такие, интеллигентные, женщина в очках, мужчина с бородкой, а иконку стащили! Бабушкину иконку, что над кроватью висела.

Не дорогую, конечно, но она дорога мне, как память.

И матрешек, которые на комоде стояли…

Заметила я пропажу, только когда уехали уже. Вот тебе и приличные люди.

Стащили как сувенир, бессовестные…

Потом Пал Саныч еще донимал переписками, отчет ему подавай, чем интересуется Хасанов, не спрашивал ли о том, как здесь все устроено.

Задолбал, честное слово.

Уже поздно, за окном темно, даже Борька угомонился у себя в сарайчике.

Я беру чистое белье, полотенце и иду в душ. Душ у меня летний, на улице, но стены деревянные, крыша есть, и вода после целого жаркого дня — теплая.

Для гостей у меня, конечно, водонагреватель и более цивильно, но на моей части территории все по-простому.

Люблю я этот душ. После тяжелого жаркого дня залезть под теплую воду — счастье.

Задергиваю шторку. Пластиковая, в веселенький цветочек — под стать клеенке на столе. Закрываю глаза и подставляю лицо под теплые струи.

Вода шумит, стекает по плечам, по спине, по груди. Расслабляет. Я беру мочалку, взбиваю в пену гель с запахом ромашки.

Все проблемы уходят — и Хасанов этот нахальный уходит, и Пал Саныч с его планом на инвестиции, и хлопоты, и кредиты, и даже мысли о брате, который в детском доме ждет, когда я соберу все справки...

Мысли текут медленно и лениво, как вода. Я почти засыпаю стоя.

И вдруг — по ногам тянет прохладой. Шторка дергается.

— Подвинься!

Я распахиваю глаза и открываю рот, чтобы закричать.

Но крик застревает в горле.

Рядом, под душем, стоит ОН.

Хасанов.

Обжигающе горячий, напористый.

Вода стекает по его лицу, по плечам, по груди — я снова вижу этот торс, теперь совсем близко, совсем неприлично близко.

Я прикрываюсь руками — одной грудь, второй там, ниже. Мочалка падает на пол душевой кабины.

— Вы что творите?! — голос срывается на визг. — Вы с ума сошли? Вон отсюда!

— Скажи, что не хотела, — говорит он. Спокойно так, даже голос не повышает, хотя вода шумит. — Скажи, что не смотрела на меня сегодня утром. Что не краснела. Что не думала обо мне потом, когда готовила этот дурацкий обед для мэра.

— Я... я не думала! — вру я, отворачивая лицо, потому что смотреть на него невозможно.

Он же почти голый! И я все вижу, даже через пелену воды, даже сквозь ресницы, которые я зажмурила изо всех сил.

Даже, зажмурив глаза, вижу, что шорты топорщатся так, словно там штык, а не мужской прибор.

— Врешь, — он делает шаг ближе. — Я же вижу. И сейчас вижу. Щеки красные, соски торчат... — И совсем не от холода, да?

Пошляк! Какой же пошляк!

— Нет! — кричу я. — От холода! Вода остывает!

Он смеется. Нагло, самодовольно. И вдруг его руки ложатся на мои запястья.

— Пусти! — дергаюсь я.

— Не пущу. Ты мне должна.

— Чего? Я вам должна? — я распахиваю глаза и смотрю на него в упор. — Да вы в своем уме? Я вас приютила, кормлю, пою, баню топлю, а вы...

Он разводит мои руки в стороны. Просто не оставляя выбора. Я стою перед ним открытая, мокрая, беззащитная.

И он смотрит.

Медленно скользит взглядом.

Глаза темнеют, зрачки расширяются.

— Вот это... формы. Роскошные сиськи! — выдыхает он с присвистом. — Таких пышных девочек я еще не мял! Первая будешь в таком формате, гордись… — хмыкает так, что становится ясно: я должна быть польщена, что этот богатый козел решил обратить на меня свое внимание.