Книга Эхо нашего лета, страница 5 – Эвелин Грин

— Слушай меня внимательно, москвичка, — наконец произнес он. Без злобы, но с непререкаемой жесткостью человека, знающего свое дело. — Я не делаю "замаскировать". И не стелю дешевый ламинат на гниющие доски. Мое имя в этом городе кое-что значит, и я не буду подписываться под халтурой.

Лена обернулась, сжимая кулаки в карманах пальто. — И что ты предлагаешь? — Я уберу из сметы эстетику. Оставлю голые бетонные полы — сейчас это модный "лофт", покупатели схавают. Покрашу стены базовой краской. Но крышу, балки и электрику я сделаю на совесть. Сроки — восемь недель. И ни днем меньше.

Лена прикусила губу, лихорадочно соображая. Восемь недель в этом городе. Восемь недель рядом с ним. Ее бюджета едва хватало на материалы по его новой, урезанной смете.

— У меня нет денег на рабочих для такого объема, — призналась она глухо, отводя взгляд. Это было унизительно. Высшая степень падения ее гордости — признаться ему, что столичная птица на мели.

— Я работаю один, — пожал плечами Марк, забирая у нее из рук планшет. — Но так мы не уложимся в восемь недель. Тебе придется помогать.

Лена вскинула на него изумленный взгляд. — Мне? Таскать строительный мусор и красить стены? Я архитектор! — Ты — владелица аварийного здания без денег, — безжалостно припечатал он. — Либо мы делаем это вместе, начиная с завтрашнего утра, либо я собираю инструменты и ты ищешь себе бригаду халтурщиков. Выбирай.

Она смотрела в его серо-стальные глаза. В них не было насмешки или попытки унизить ее. Только суровый ультиматум. Он бросал ей спасательный круг, но он был с шипами.

— Завтра в восемь утра меня устроит, — холодно сказала Лена, разворачиваясь и идя к выходу. — Приходи в рабочей одежде, — бросил он ей вслед. — Твое кашемировое пальто не переживет демонтажа полов.

Лена толкнула тяжелую входную дверь, выходя на холодный ветер, и только оказавшись в машине, позволила себе уронить голову на руль и закрыть глаза. Все было гораздо хуже, чем она предполагала.

Утро началось с пронизывающего холода. Лена проснулась в своей старой детской комнате на втором этаже отцовского дома, плотно укутавшись в два колючих шерстяных одеяла. Отопительный котел, судя по всему, приказал долго жить еще прошлой зимой.

Она с трудом заставила себя вылезти из постели. Мышцы гудели после вчерашней дороги, а в голове тяжелым набатом билась мысль о предстоящем дне. Восемь недель. Ей предстоит провести восемь недель, работая бок о бок с Марком.

Лена открыла старый шкаф, дверцы которого жалобно скрипнули. Никаких кашемировых пальто и шелковых блузок. Она выудила с дальней полки выцветшие, потертые на коленях джинсы, которые носила еще на первом курсе института, и безразмерный серый свитер крупной вязки — когда-то он принадлежал отцу. Ткань хранила едва уловимый запах его одеколона, отчего у Лены снова предательски защипало в глазах.

Собрав волосы в небрежный пучок на затылке и натянув грубые ботинки, она вышла на улицу.

Без десяти восемь она уже стояла перед "Книжным маяком". Тяжелая дверь была приоткрыта, изнутри доносился ритмичный звук ударов металла о дерево. Марк уже был там.

Лена толкнула дверь, поежившись от утренней сырости. В магазине было холоднее, чем на улице, но воздух уже не казался таким затхлым — Марк открыл фрамуги под самым потолком, впуская внутрь свежий морской ветер.